Академия ядов - Елена Станиславская

С каждой новой частью Старика, вынимаемой из земли, внутри Тьяны росло разочарование. Пыл угасал, и она чувствовала, что замерзла. Руки, грязные по локоть, одеревенели и слушались все хуже. Ныли плечи, грудь и спина, но особенно – ноги. Хотелось сунуть ступни в горячую воду, нырнуть в тепло и пробыть в таком состоянии целую вечность. Тьяна посмотрела на Мару – и увидела знакомую тихую ярость.

– Ничего, – признал он. – Тут ничего нет.

Сверху кто-то присвистнул. Вздрогнув, Тьяна рывком подняла голову.

Лунный свет сверкнул на золотом дуле.

Глава 38. Ночь откровений

Это уже было. Маленький золотой револьвер, зажатый в изящной женской руке и направленный Тьяне в лоб. Только на этот раз в нее целилась не Осслава, а Гнев.

– К тебе, братец, вопросов нет. Но вы-то куда полезли? – спросила она и покачала головой. – Эх, Тэ!

– Что ты тут делаешь? – осведомился Мару.

– А разве не ясно? Останавливаю вас! Вылезайте.

Дуло слегка качнулось, призывая к действию.

– А иначе – что? Пристрелишь? – Медович выпрямился и вытер руки о пиджак.

Рядом с ним, плечом к плечу, встали Тьяна и Еникай.

– Нет, выпалю в воздух. Как быстро тут окажется Зорич, услышав выстрел?

Мару тяжело вздохнул.

– Что ты знаешь? – От его голоса потянуло холодом.

– Знаю, что братец у меня – тот еще олух, – отрезала Гневлида, скривив губы. – Сейчас же вылезай и закапывай могилу!

– Тогда спрошу по-другому, – его голос окончательно похолодел, – ты с ними?

Еникай недоуменно нахмурился, а Тьяна сразу поняла, о ком речь. О «совете». О древних родах, что заграбастали себе все самое лучшее. О тайных вершителях судеб, открыто признающих: «Мир мог быть куда более приятным местом, если бы не мы».

– О нет, опять эти сказочки про заговор…

– Это не сказочки, Гнев, – перебила Тьяна. – Убери оружие и позволь нам все объяснить.

– Вначале оставьте его в покое! – Дуло резко указало на останки Старика.

Было очевидно: Гнев раздирали эмоции. Сложные, непонятные. Тьяна пригляделась к ее лицу, а затем прислушалась к интуиции. Не страх, не злоба и не торжество над безоружными соперниками бушевали в душе Гневлиды. Скорее, боль, отчаяние и тоска.

– Нельзя было лезть в его могилу! – запальчиво добавила она.

– Так и знал. Мы все прокляты. – Судя по тону, Еникай уже не шутил.

– Давай договоримся: ты не поднимаешь шумиху, а мы закапываем могилу, – предложил Мару, внимательно глядя на сестру: похоже, он тоже уловил ее настроение.

– Вначале вы вернете ему все, что взяли, – заявила Гнев, вновь указав на останки.

– Нечего возвращать. Здесь были только кости.

– Врешь. – В ее голосе дрогнула неуверенная нотка.

– Посмотри вокруг. Это все, что мы нашли. – Мару обвел яму рукой. – Кто-то побывал тут раньше.

Вот, значит, к какому выводу пришел Медович. Тьяна бросила взгляд на жалкие ошметки гроба и подумала, что над ним могло потрудиться не только время. Возможно, чья-то кирка тоже поучаствовала.

– Ты знаешь, что лежало в могиле? – Она прямо посмотрела на Гнев.

– Знаю, что это нельзя было доставать, – напряженно процедила та. – Закапывайте! Сейчас же.

Возражать и спорить не было причин. Тьяна, Мару и Еникай принялись осторожно укладывать кости Старика. Грязь охотно проглотила останки, а заодно съела и почерневший олеандр. Когда порядок был восстановлен, Еникай выбрался наружу и протянул руку Тьяне. Мару подсадил ее и вылез следом.

Только покинув яму, Тьяна поняла, насколько пропиталась могильной землей: комплект формы оказался безнадежно испорчен, а кожу и волосы теперь придется отмывать несколько часов. Холод колол спину и бока, мышцы гудели, а ноги в ботинках, казалось, распухли от влаги. Вероятно, если бы под стелой удалось обнаружить хоть что-то – пусть не разгадку, а следующую подсказку, – Тьяне сейчас было бы плевать и на одежду, и на собственное состояние. Ощущение бесцельности их авантюры пробирало сильнее холода. Вздохнув, Тьяна натянула перчатки и сжала черенок. Три лопаты снова взялись за дело: грунт полетел на останки. Опустив револьвер, Гнев тяжелым взглядом следила за процессом. А Тьяна исподтишка наблюдала за ней.

Закапывая могилу, она ни на секунду не переставала думать о сестре Мару. В том, что она не имеет отношения к «совету», Тьяна не сомневалась. Гневлида пришла к стеле не по чьему-то приказу, а по велению сердца. Она хотела только одного: чтобы мертвого Старика оставили в покое. То же самое, пожалуй, могла потребовать Лука: все-таки Остор Ястребог был ее родственником.

Остор Ястребог.

Тьяна медленно моргнула, боясь спугнуть мысль.

Остор.

В голове закружился калейдоскоп из событий и слов: третье правило Гнев, размытый силуэт у причала, подслушанный в библиотеке разговор, живая тьма в павильоне, крик в ночи: «Все для тебя!» – и, наконец, О.

Тьяна резко повернулась к Гнев.

– Ты так быстро поняла, что Рогоз отравлена «Детским ядом». И так здорово придумала, что делать с Моршей и Полоком. И так хороша в мистерианском, – скороговоркой произнесла она. – Это оно научило тебя всему?

Гнев то ли покачнулась, то ли просто переступила с ноги на ногу. В ее фигуре, и так изогнутой, появилось еще больше острых углов. Охряные губы расплылись в усмешке.

– Нет, – призналась она, глядя на Тьяну одновременно с уважением и иронией. – Он лишь немного помог. Направил. В самом начале. И я больше не называю его «оно». Это тоже было в самом начале.

Мару и Еникай замерли с лопатами в руках, вслушиваясь в странный разговор. Оба решили не вмешиваться, и их доверие поддержало Тьяну. Куда заведет диалог, она не знала. Гневлида не выказывала враждебности, но в ее руке по-прежнему блестел револьвер.

– Кто он? – осторожно спросила Тьяна. – Я имею в виду теперь. Действительно призрак?

– Ох, Тэ… – выдохнула Гнев и нервно хохотнула, – а я-то думала, ты все поняла.

– У меня было не так много времени. Может, пойму, если подумаю еще несколько минут. Желательно в теплом помещении, – с улыбкой ответила Тьяна. – Но вообще-то я бы предпочла послушать твою историю.

– Закапывайте, – бросила Гнев и, выдержав паузу, добавила: – А потом мы найдем какое-нибудь уединенное местечко и поговорим.

Тьяна кивнула. Слова Гневлиды будто придали ей сил, да и Еникаю с Мару тоже: земля споро полетела в яму, и вскоре над останками Старика вырос новый холм. Подхватив лопаты, гробокопатели пошли к сараю, но тут за их спинами раздались тихие удары.

Тум, тум, тум.

Все разом обернулись – на могилу с глухим звуком падали яблоки.

– Абхо зенек, це кохо коце Хотшеску, – произнесла Гнев, сунув револьвер за пояс.

«Да простит нас Хозяин последнего пира, что побеспокоили его гостя», – перевела Тьяна.

Вернув садовничий инвентарь, все четверо быстрым шагом направились к Погребу: в качестве «уединенного местечка» Тьяна предложила свою комнату, и никто не возразил. Шли в молчании. Ни Мару, ни Еникай не задали ни одного вопроса – и Тьяна была благодарна им. Она чувствовала, что тонкая нить доверия, протянувшаяся между ней и Гнев, могла лопнуть от чужого неосторожного вмешательства.

Лунная ночь