ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

Плюшкин краем уха слышал кое-что про турниры между мирами — те самые, где сражаются за право обладать оными. Недаром он прослужил в монастыре Шао Лань уже почти два десятка лет. За это время наслушался всякого: и от рядовых служителей, и от мастеров, покупавших через него контрабандный алкоголь, запрещённый в стенах храма. Многие из них нередко употребляли хмельной напиток по прямому назначению прямо в его же кабинете, развязывая языки. Но настоящим кладезем опасных знаний оказался нынешний медикус. Юшенг, как выяснилось, был тем ещё выпивохой, а главное — терпеть не мог пить в одиночестве. В один из душевных вечеров он, поддав, подробно, с леденящими душу деталями, рассказал про турнир, попросив (уже на утро, с похмельной головной болью) сохранить всё в строжайшем секрете.

Эта информация тщательно скрывалась от большинства населения и была доступна лишь очень узкому кругу лиц: высокопоставленным чиновникам и мастерам первых храмов. Про изменённых демонических тварей и растения знал каждый крестьянин — это была часть их кошмарной повседневности. Но турнир… там бились насмерть разумные из других миров, настоящие иномирцы. И самое жуткое, что узнал Шокай от болтливого медикуса: Ши Вейж являлся действующим героем и ветераном одного из прошедших турниров. Это объясняло его чудовищную силу и почти абсолютную власть. Как со вздохом поведал Юшенг, убивая своих противников, мастер буквально поглощал их силу, их «потенциал», становясь с каждой победой ещё более непостижимым и пугающим.

И тут ни с того ни с сего появляется малец пятнадцати лет от роду с навыками опытного торговца и дипломата. Многие переговорщики позавидовали бы его умению вести дела. Как же быстро он получал то, что желал! Да и откуда неофит мог брать кристаллы, доступные минимум опытному подмастерью? История вокруг паренька явно покрыта тайной.

И глядя сейчас на затылок Лао, Шокай невольно задавался вопросом: не за тем ли сюда попал этот странный парень? Не очередной ли он участник безумной игры, затерявшийся в их мире? Мысль была настолько пугающей, что Плюшкин даже поспешил отогнать её, сосредоточившись на более насущном: как бы поизящнее объяснить бордельщицам, что два парня в монашеских робах — это просто маскарад, а вовсе не повод вызывать стражу.

«Ну, хочет парнишка потрогать девочек за сиськи и пристроить на постой своего молодого жеребца — что ж, устроим ему ферическое развлечение, с меня не убудет. А вот если он и вправду окажется кем-то очень могущественным… тогда можно будет пристроиться к нему поближе, как паразит к здоровому организму. Чую нутром, с таким „инвестиционным активом“ я скоро закрою все свои долги за обучение Люси в столичной академии и заживу припеваючи, как крыса в амбаре с золотым зерном».

На подходе к городу Красу открылась совершенно неожиданная картина. Он ожидал увидеть высокие, мрачные стены с грозными арбалетами на сторожевых башнях, стражу на каждом шагу — классическую крепость из фэнтези. Оказалось же всё куда практичнее и хитрее. Река Хе-Чун, та самая, что мирно текла рядом с монастырём, здесь упиралась в большой остров, на котором и раскинулся город. На его берегу, строго по центру русла, было возведено странное, почти инопланетное сооружение в виде гигантского конуса, рассечённого вдоль. Эта искусственная громадина, казалось, была вырезана из цельного камня. Она выступала далеко вперёд и работала как исполинский волнорез, разделяя реку на два мощных потока, огибавших городские постройки с обеих сторон, создавая естественную, водяную защиту. Ширина реки в самой узкой части составляла не менее полукилометра — попробуй переправься под огнём. Как раз в этих местах и были перекинуты широкие мосты — единственные проходы в город. И на этих мостах наблюдалось просто чудовищное, плотное скопление народа. В основном — крестьян, торговцев и прочего бедного люда, образующего живую, потную реку.

— Ли, нам что, придётся отстоять эту адскую очередь? — с тоской спросил Крас. — Да мы до вечера так не сдадим наши драгоценные потроха! А я уже, между прочим, организовал для нас кое-что очень интересное и невероятно пикантное.

— Мне, ты, конечно, ничего не расскажешь, как всегда? — вздохнул Ли. — И узнаю я всё потом, когда нас будут наказывать, прилюдно и с фантазией?

— Не бузи, это сюрприз, — загадочно улыбнулся Лао. — Если тебе не понравится — буду возить тебя на своей спине целую неделю, как повозку для важной персоны. Договорились?

— Договорились, — нехотя буркнул Ли. — А стоять мы не будем. У нас ведь скоропортящийся продукт, — он кивнул на вазу за спиной. — Таких пропускают вне очереди, иначе рискуют получить эпидемию прямо на мосту. Да и тот факт, что мы монахи Шао Лань, играет не последнюю роль: большинство здешних чиновников и стражников — выходцы из нашего монастыря. Своих в обиду не дадут, это ниже их достоинства. Оставить братьев по уставу жариться на солнце — позор для любого служителя храма, даже бывшего. Мастера, конечно, не станут униженно просить о снисхождении — это не по кодексу, но и от вежливо предложенной помощи никогда не откажутся.

— Понятно: и овцы целы, и волки сыты, все довольны, и вроде как никто не при делах, — усмехнулся Крас. — Думается, местное население всё же недолюбливает нашего брата монаха. Слишком уж мы… отличаемся.

— Не знаю, я так же, как и ты, в первый раз в городе, — пожал плечами Ли, но тут же оживился. — Ух ты, Лао, посмотри, это… женщина?

— Где? В смысле, здесь, среди этой толпы? — Лао огляделся.

— Вон там, на мосту, смотри, какие волосы… и лицо, вроде, красивое! — с благоговейным трепетом указал Ли на женщину средних лет, стоящую в очереди. Скорее всего, это была крестьянка — вид был неопрятный и бедный, но фигура явно была женская, с выпуклостями спереди и широкими, крепкими бёдрами.

— Ли, ты про ту… старую моромойку говоришь? — скептически прищурился Лао. — Да ей, наверное, лет восемьдесят, она умрёт прямо сейчас, не выдержав таможенного досмотра. Да-а-а, парень, нашёл, чем любоваться. Смотри дальше, через несколько рядов, в белом кимоно с вышивкой. Вот, сейчас она повернётся…

Ли проследил за взглядом товарища и увидел настоящее чудо. Девушка была не просто красива — она сияла, как драгоценность в куче булыжников. Чёрные, как смоль, волосы, заплетённые в аккуратную, сложную косу, узкое лицо с большими, выразительными глазами — явно большего размера, чем