Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

выбор у меня был небогатый, а Рош Гарео… Рош Гарео умер давно, задолго до сегодняшнего дня. Тело, которое я держал, пыталось драться даже со сломанными конечностями: извивалось, щёлкало зубами и орало. Вперемешку: то человеческим голосом, то таким, от которого, кажется, у похоронной команды за моей спиной, с глухим стуком попадали на землю лопаты.

Я поднялся на ноги, взял эту тварь за шиворот и поволок к воротам, как мешок на спине. «Мешок» шипел, плевался пеной, выл на два голоса и, видимо, обещал мне что-то плохое на языке, которого я не знал и знать не хотел.

Картина, доложу я вам, получилась эпичная. У ворот ворот столпилась половина караула. Я видел белые лица часовых. Точно такие же лица были у похоронной команда, которые реально побросали лопаты и держали сейчас в руках винтовки, правда, направить стволы в мою сторону они почему-то не решались.

Ну а я, неторопливо шёл через поле, таща на спине за шкирку воющее, переломанное нечто, которое ещё час назад все на этой базе знали как Роша Гарео.

Со двора, пока я возился с тварью, я автоматически отметил звуки выстрелов. Так что новость, которая встретила меня в воротах, новостью для меня уже не была: навстречу мне почти бегом шёл Грейн, и по его лицу всё было понятно без слов.

— Тихо не получилось, — сказал он вместо приветствия. — Свена взяли, но он вспыхнул прямо в руках. Пришлось положить обоих.

— Ничего, комендант, — я встряхнул свою ношу, и та отозвалась булькающим шипением. — Я предусмотрел этот вопрос. У нас есть с кем поговорить.

Грейн посмотрел на то, что я держал. Потом за мою спину, на ворота. Потом по сторонам, и вот тут я впервые увидел, как невозмутимый комендант двенадцати Игр слегка… подвис. Впрочем, длилось это меньше секунды.

— В тот контейнер, — он мотнул головой в сторону приземистого склада у стены. — Быстро, Виктор. Очень быстро.

— А куда мы торопимся?

— Оглянись, — сквозь зубы бросил он, пристраиваясь сбоку и открыто кладя ладонь на кобуру. — Ещё пять минут такого зрелища, и у меня на базе начнётся бунт.

Я оглянулся. На дворе «Гаммы-4» стояла полная тишина. Работы замерли, инструмент лежал где брошен, и три сотни человек молча, с оружием в руках, смотрели, как через их базу тащат того, с кем они сегодня утром делили паёк. И в трёх сотнях пар глаз плескалось одно и то же чувство, общее на всех.

Не страх даже. Настоящий, животный ужас!

Что ж… Моё триумфальное возвращение в человеческое общество определённо шло не по плану…

Глава 28

До контейнера-склада я дотащил свою ношу без приключений, если не считать того, что по дороге ко мне молча пристроились Гримм и Олег. Шли они по обе стороны от меня, настороже, и хотя мечи из ножен Гримм не доставал, а ствол винтовки Олега смотрел строго в землю, я прекрасно видел то, что видела сейчас и вся база. Эти двое были готовы драться. Здесь, сейчас, против трёх сотен стволов, если хоть один из этих стволов повернётся в мою сторону.

— Без глупостей, — сказал я жёстко, не поворачивая головы. — Оба. Всё будет нормально.

У склада я коротко раздал инструкции. Гримму сказал зайти с мной, он мне будет нужен, а Олегу сказал ждать снаружи у двери.

— И, Собин, я серьёзно! Без глупостей.

Олег кивнул с таким мрачным и воинственным лицом, что я мысленно понадеялся, что никому на этой базе не придёт в голову проверять его выдержку.

— Виктор, — Грейн задержался у входа. — Дай мне две минуты. Мне нужно решить вопрос с людьми.

Я оглянулся на двор, на три сотни лиц, повёрнутых к нам, и молча кивнул. Он был прав. Если мы сейчас скроемся в контейнере и начнём там разбираться с тварью, оставив базу наедине с её ужасом, через полчаса нам придётся разбираться уже не с одной тварью, а с тремя сотнями обезумевших людей.

Внутри склад оказался почти пустым: ряды стеллажей, штабель ящиков, мотки кабеля. А на дальней стене, на уровне человеческого роста, торчал ряд грузовых крюков. Я посмотрел на крюки, потом на шипящую тварь у себя в руке, и решение пришло само. Я подошёл и без затей повесил её за шиворот комбинезона на крайний крюк. Переломанное тело дёрнулось, закачалось, зашипело на два голоса, но мне, честно говоря, было уже всё равно. Меня куда больше интересовало то, что происходило снаружи.

Потому что моё зрение, как выяснилось, отлично работало и сквозь стену. Нет, я не видел двор в деталях, как видит его глаз, но общую картину — фигуры, движение, эмоции — я читал так же ясно, как если бы стоял посреди него. И сейчас я «смотрел», как комендант Грейн, немолодой, сухой, уставший человек, одним слитным движением запрыгивает на заглушенный погрузчик. Ловко, между прочим, запрыгивает. Не каждый боец так сможет.

— Внимание! Слушать сюда!!!

Голос у него был такой, что вздрогнул даже я по эту сторону стены. Жёсткий, отрывистый, командный. Двор замер.

— У меня всё под контролем! — Грейн рубил слова, как топором. — Существо, которое вы видели, это не ваш товарищ. Уже нет. Это не Рош Гарео. Рош Гарео умер давно, и хоронить вы будете не его. Это тварь Изнанки, которая носила его лицо. И мне нужно время, чтобы её допросить, — он ткнул рукой в сторону нашего контейнера. — А вам нужно просто делать то, что я приказал. Возвращайтесь к работе. Позже я всё объясню. Вопросы есть?

Толпа качнулась. Я чувствовал её сквозь стену, как чувствуют жар от печки: три сотни огоньков, и в каждом бурлило одно и то же — страх, гнев, растерянность, снова страх. Кто-то набрал воздуха, решаясь спросить. Кто-то шагнул вперёд.

— Вопросов нет!!! — отрубил Грейн раньше, чем хоть один рот успел открыться. — Работаем, дамы и господа!

И спрыгнул с погрузчика. И пошёл к складу неторопливо, спокойно, не оборачиваясь, как человек, которому даже в голову не приходит, что его приказ может быть не выполнен. И приказ выполнялся: я чувствовал, как толпа за его спиной медленно, нехотя, но расползается по рабочим местам. Переглядываются, шепчутся, но расползаются.

У меня случился очередной приступ уважения к этому человеку. Умеет, чёрт его дери! Умеет, любит и, главное — практикует, хах!

Дверь лязгнула, Грейн вошёл внутрь, мазнул взглядом по висящей на крюке твари и никак это решение не прокомментировал. Гримм встал у стеллажей, скрестив руки на груди, и уставился на тварь своим