Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

— Ничего, если поживёте отдельно? — Грейн принял решение с той же скоростью, с какой принимал их в бою.

— Поживём, — не стал спорить я. — Вот только, комендант, «пожить» — это громко сказано. Стая вернётся. И думаю, что очень скоро, так что в ближайшие сутки выспаться нам всем вряд ли светит. А вот душ и что-нибудь горячее мы примем с большим удовольствием.

— Это устроим, — Грейн махнул рукой одному из караульных, уже не скрываясь. — Проводи. Дальний контейнер у западной стены. И скажи на кухне, чтобы накормили.

И мы пошли через двор.

Шли мы медленно, неторопясь, давая себя рассмотреть всей базе. Люди отрывались от работы, поворачивали головы, толкали друг друга локтями. Смотрели на меня, и в этих взглядах читалась целая гамма: от любопытства до того самого суеверного ужаса, который я уже видел у некоторых из них после переправы. Смотрели они и на Олега, и кое-кто из бывших «бравовцев» его явно узнавал. Ну и, конечно, смотрели на Гримма. На Гримма смотрели все. А он шёл за мной, спокойный, огромный, с гордо поднятой головой, и те, кто ловил его ответный взгляд, почему-то сразу вспоминали о неотложных делах и отворачивались.

Эсквайров-инструкторов я почувствовал раньше, чем увидел. Две плотные, собранные искры силы среди ровного фона инициированных: одна знакомая, вторая нет. Фридрих и ещё один, местный, с «Гаммы». Они стояли у ремонтируемого пролома, оба по уши в текущих делах, и оба, я знал это точно, видели меня так же ясно, как я их. Не могли не видеть. Звезда в моей груди горела для их чувств, как костёр в ночной степи.

Я не стал ничего изображать. Просто, проходя мимо, невозмутимо кивнул обоим, как кивают коллегам.

Местный эсквайр кивнул в ответ сразу, быстро и с такой готовностью, что мне стало почти смешно. А вот Фридрих… Фридрих несколько секунд смотрел на меня с задумчивостью, которой я никогда раньше не видел на этом борзом лице. Потом всё же кивнул и быстро отвернулся, хотя я успел заметить промелькнувшую эмоцию на его лице. И это был… страх.

Он что, боится, что я припомню ему обиды? Ну, так-то я и не обижался, а бить слабых — чёрт меня дери, меня по другому воспитывали. Да и по-детски, это как-то… По-детски… Я улыбнулся собственным мыслям. Давно ли ты сам, эсквайр… ну, уже бывший, Виктор сам был дитём? Но расставить все точки над «i» между нами всё же придётся. Хотя, честно говоря, сейчас меня это волновало меньше всего.

Потому что, пока мы шли через двор, я делал ещё одну вещь. Причём это происходило автоматически, как я делал теперь всегда и везде: не напрягаясь, фоново, я смотрел на людей своим новым зрением.

Вокруг сейчас была прямо целая гамма человеческих эмоций. Усталость, злость, радость, боль. Кто-то обнимался, н, что их друзья в порядке. Кто-то сидел прямо на земле, привалившись к ящикам, и смотрел в одну точку. Кто-то нервно смеялс и шутил невпопад, справляясь с эмоциями после боя. Три сотни огоньков, разной «мощности» и яркости, но своих, человеческих.

И среди них я разглядел… три чёрных пятна.

Трое одержимых, пока ещё в «спящем режиме». Они не прятались, да им и незачем было. Они работали. Один, незнакомый, коренастый, помогал заводить плиту у пролома и делал это старательно и умело. Второй, тоже незнакомый, худой и рыжий, разносил воду раненым. А третий как раз проходил мимо нас с носилками, на которых лежал перебинтованный по грудь человек, и нёс он эти носилки бережно, аккуратно, подстраивая шаг под напарника.

И вот как раз третьего я знал.

Полностью забитый татуировками, по самую шею смуглокожий молодой мужчина. Рош Гарео. Задира из нашей казармы на «Браво-7», боец смешанных единоборств и осуждённый за тройное убийство, человек, который за всё свое время на базе не помог никому и ни разу, зато исправно портил кровь всем, до кого мог дотянуться.

Рош Гарео, наткнувшись на мой взгляд, вздрогнул, но тут же собрался и дружелюбно кивнул мне, как старому знакомому. И пошёл себе дальше со своими носилками, бережно неся раненого человека туда, где раненых складывали в ряд.

А под его татуированной кожей, в самой середине груди, моё зрение ясно и безошибочно различало плотную, маслянисто-чёрную пропитку, пока скрывающуюся только в одном месте, но уже созревшую, готовую в любой момент захватить тело целиком.

Я вежливо кивнул в ответ. И пошёл дальше, глядя прямо перед собой и очень стараясь, чтобы моё лицо оставалось лицом уставшего человека, который мечтает о душе и горячей каше. Всего лишь уставшего человека. И ничего больше…

Когда мы отошли от него достаточно далеко, я повернулся к своим ребятам. Гримм был лучшим кандидатом для моей задумки, но что будет, если мутант убьет одного из «гаммовцев»? Это будет катастрофа! А Олег… Ну, думаю и его не пожалеют. Я чувствовал, что Изнанка узнала меня, а это значит, что эти трое уже скоро начнут действовать. А у меня связаны руки, я и так здесь на птичьих правах. Единственное, что стоит сделать, это максимально ускорить разговор с Грейном…

Учитывая это, я решил поторопить события, при этом не отказавшись от душа и горячей пиши, заодно ещё раз прогнал в голове план разговора с Грейном. План был, честно говоря, какой-то «стрёмный» — ещё одно любимое солдафонское словечко старого Ульриха. Я, просто подошёл к нашим караульным и сказал, что мне нужно поговорить с комендантом и это строчно. Один из них, видим старший кивнул второму и тот быстрым шагом удалился. Вернулся он уже через пару минут и сказал, что комендант ждет меня в командном контейнере.

Кабинет Грейна был похож как две капли воды на его кабинет на «Браво-7», и располагался точно также в торце командного модуля. Я шагнул внутрь и невольно улыбнулся: на стене, прямо напротив стола, висела бумажная карта, разрисованная цветными фломастерами. Некоторые вещи в этом мире не меняются, и слава Императору.

— Садись, Виктор.

Я сел, но прежде чем начать какие-либо разговоры, развернул ткань свертка, который захватил с собой из рюкзака и поставил на стол между нами фарфоровую кружку. А рядом — жестянку с кофе и початый мешочек сахара.

— Ваш запас, комендант. Почти не тронутый. Извините, немного отпили.

Грейн не пошевелился. Он смотрел на кружку, и взгляд у него был как… у просто немолодого и