Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

курии были забрызганы кровью заколотых здесь сенаторов. Сыновья доносили на отцов и расправлялись с ними, обретая свободу и два таланта, назначенные Суллой за убийство его врага. Брат предавал брата, жена — мужа, рабы вспарывали животы своим господам. Рим затаился в ужасе. На улицы вышли те, чьи руки не дрожали при виде крови, пусть даже невинной, чьё сердце жаждало этой крови. Катилина был во главе их. Многие называли его главным палачом Суллы. Словно спущенный с цепи тигр, он преследовал тех, на кого указал ему повелитель, и безжалостно их истреблял. Но при этом не забывал и о собственных интересах! Ещё в самом начале похода Суллы на Рим он убил мужа своей сестры Квинта Цецилия, повинного лишь в том, что имел немалое состояние. Теперь же он попросил Суллу внести имя Квинта в проскрипционные списки, и тот не отказал в столь незначительной просьбе верному палачу. В благодарность за это Катилина выследил и убил Марка Мария, одного из дальних родственников Гая Мария, и поднёс его голову сидевшему на форуме Сулле. Проделав это, он преспокойно вымыл окровавленные руки в священной кропильнице храма Аполлона.

Ни кровь, ни гнев богов не вызывали в нём трепета! Проскрипции обогатили Катилину. Не настолько, чтобы сравниться с богачом Крассом, но достаточно — для приятного времяпровождения. Об оргиях, закатываемых в доме Катилины, судачил весь Рим.

Мысли о политической карьере оставили его. На время. Катилине не хватало этого самого времени даже на развлечения. Многообразные и порочные. Лисья охота, неистовые пирушки, гладиаторские бои, любовные игры — Venus huic utraque nota[7K23].

Дни летели быстрой чередой. Рим кружился в неистовом вихре событий, заставляя вращаться вокруг себя весь остальной мир. Умирает, захлебнувшись яростью, прогнивший насквозь Сулла. Помпей гоняется по Испании за неуловимым Серторием. Лукулл ведёт победоносную войну с Митридатом. Стены Рима потрясает восстание Спартака, раздавленное Крассом.

Все эти события проходят мимо Катилины. Он предпочитает проявлять себя не на полях сражений, а на любовном поприще. Катилина одерживает десятки побед, самой известной из которых стало совращение весталки Фабии. Дело это, вполне невинное, по мнению Катилины, получило неожиданную огласку и было передано в суд. В случае обвинительного приговора любовников ждала суровая кара: Фабию должны были закопать живой в землю у Коллинских ворот, а Катилине — отрубить голову.

Перед судом Фабия рыдала от страха, Катилина же был спокоен.

— О несчастные! В радости видят они преступленье!

Суд оправдал прелюбодеев, но Катилина нажил себе ещё одного врага. Своего главного врага — Цицерона. Весталка Фабия была сестрой жены Цицерона, и оскорблённый оратор возненавидел опозорившего его распутника, что мало беспокоило Катилину.

— У меня так много врагов, — говорил он, смеясь, выручившему его Квинту Катулу, — что одна горошина не станет обременительным грузом в сосуде с вонючей похлёбкой моей жизни!

Но всё же происшествие это заставило Катилину немного остепениться и заняться делами. С помощью влиятельных друзей ему удалось получить должность претора. Плебс рукоплескал бесстрашному прелюбодею, вновь и вновь подтверждая избитую истину, что скандальная популярность — лучшая популярность!

После претуры — а провёл он её прилично, неожиданно для многих прилично! — Катилина получил в управление провинцию Африка. Сразу же по прибытии нового наместника в провинции начался невиданный доселе грабёж. Алчность Катилины проявилась здесь в полной степени. Он обобрал провинцию почище любого завоевателя, а когда вернулся в Рим, узнал, что его опередила делегация африканцев с жалобой на притеснения и обиды, причинённые наместником.

Ну что ж, суд так суд. Не он первый, не он и последний.

Защитником вызвался быть Цицерон, — он искал пути к примирению, ведь Катилина уже был далеко не последним человеком в Республике, — но бывший наместник Африки отказался.

— Смотри! — предупредил обиженный Цицерон. — Обвинителем будет Клодий!

Клодий был пугалом Рима. Ещё совсем мальчишка, только-только вышедший из-под отцовской опеки, он был избран народным трибуном и отличался буйным и мятежным нравом. Но Катилина тоже не был подарком!

— Я сломаю щенку шею!

И сломал. Он просто не являлся на судебные заседания, и Клодий напрасно брызгал слюной, обличая лихоимство обвиняемого. Катилина выиграл процесс, но дорогой ценой: пострадала его и без того подмоченная репутация, и сенат запретил Катилине баллотироваться на ближайших консульских выборах. Здесь явно не обошлось без Катона и ненавидящих Катилину оптиматов.

— Этот мерзкий, выставляющий себя праведником Кот[7K24] и сенатские рохли боятся найти во мне нового Суллу! — негодовал Катилина.

Государство отталкивало своего сына, и Катилина вступил на скользкий путь заговора.

Самым сильным человеком в Риме был Марк Лициний Красс, бывший сподвижник Суллы, наживший на проскрипциях и ростовщичестве колоссальное состояние. Деньги давали ему власть, она сама шла Крассу в руки, но было одно препятствие — Гней Помпей, прозванный Магном — Великим, тоже метивший в диктаторы. Помпей пользовался необъяснимо огромной любовью народа, и рассчитывать на то, что он уступит без борьбы, было бессмысленно. Красс замыслил переворот, в котором и вызвался принять участие Катилина.

План заговорщиков был незатейлив. Собранные на деньги Красса отряды поднимали мятеж и, воспользовавшись начавшейся паникой, убивали обоих консулов. В этот момент на сцене появлялся Красс, вносивший всеобщее успокоение, за что благодарный народ тут же провозглашал его диктатором. Помощником диктатора должен был стать Гай Юлий Цезарь — любимец черни, а заодно крупный должник Красса, что и заставило Цезаря принять участие в мятеже. В случае удачи Помпею, поставленному перед свершившимся фактом, не оставалось иного, как покориться. Сигнал к выступлению должен был подать Катилина.

Рано утром назначенного дня он был на форуме. Сюда стекались участники заговора, прячущие под плащами мечи и кинжалы. Когда их собралось достаточно, Катилина потянул из-под плаща клинок, но в этот момент послышалась мерная поступь манипул, входящих на форум. Кто-то выдал заговор, и сенат принял упреждающие меры. Заговорщикам оставалось лишь разойтись по домам. Хотя истинными руководителями заговора были Красс и Цезарь, но они вовремя ушли в сторону, и на виду оказался лишь возмутитель и буян Катилина.

Этот заговор так и войдёт в историю как «первый заговор Катилины».

Но это будет потом.

Наутро после неудачного выступления к нему пришёл Гай Петроний Цетег, нравом сущий зверь. Ему грезились проскрипции и богатство, но более — проскрипции. Он жаждал крови. Он посмотрел на помятого неудачей Катилину и рассмеялся.

— Ну как, Катилина, дозрел?

— Кто с нами? — вместо ответа спросил Катилина.

— Это деловой разговор!

Так было положено начало настоящему заговору Катилины — заговору, которому суждено было потрясти Рим.

Костяк заговорщиков насчитывал с десяток человек — людей знатных,