Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

А-Нань не знала, что вообще можно сказать им в утешение. Повернувшись, она увидела на стеллаже для антиквариата, затянутом белой траурной тканью [145], высокую вазу из серого нефрита, в которой все еще стоял букет лотосов. Это были те самые цветы, что А-Янь подарил ей ранее, и которые она затем воткнула в вазу. Сейчас, в этой печальной и мрачной обстановке, они выглядели особенно неуместно.

Девушка достала лотосы из вазы и почувствовала, как их грубый стебель зацепил что-то внутри. Нахмурившись, она извлекла из вазы пару перчаток. Они были сшиты из белого хлопка, внутри были набиты несколькими слоями ваты, швы были наложены плотно и основательно. На местах костяшек пальцев и на тыльной стороне ладони были заметные следы износа, вероятно, их использовали уже довольно долго.

– Что за непутевый слуга сунул такую вещь в нефритовую вазу?

– Эти перчатки из оружейной мастерской Вангун. Внизу узор вышит в виде облаков и волн – это для защиты от огня, – услышав ее возглас, сказал Чжу Юйхэн, мельком оглядев перчатки.

А-Нань пригляделась и действительно увидела светло-синий узор из облаков и волн на нижней части перчаток, затем принюхалась – определенно пахло порохом, после этого она помяла перчатки и спросила:

– У обычных рабочих оружейной на перчатках, наверное, нет вышивки? Да и судя по размеру, эти перчатки, вполне возможно, принадлежали… тому тщедушному Бянь Цуньаню?

– Судя по времени, только он мог подложить их, когда навещал госпожу Чжо, – кивнул Чжу Юйхэн в знак согласия.

– Разве это не странно? – А-Нань, обняв букет распустившихся лотосов, подмигнула ему.

Чжу Юйхэн слегка кивнул в сторону мрачных отца и сына, убитых горем, призывая ее быть сдержаннее. Девушка понизила голос, придвинулась к его уху и прошептала:

– Не притворяйся, ты же сразу, как увидел перчатки, понял тайну семьи Чжо.

Ее слегка сбивчивое дыхание коснулось его уха. Чжу Юйхэн неловким движением отодвинул голову и тихо сказал:

– Как ты собираешься действовать, находясь на чужой территории?

– Как сложно все это… – неспешно сказала А-Нань, поглаживая цветы. – Чжо Янь и так достаточно горя испытывает, мне нужно подумать, как сделать так, чтобы новый удар не стал для него таким же тяжелым…

Чжо Янь сидел в пустом зале, затянутом белым траурным шелком, бодрствуя ночь у гроба матери. В горах шумели сосны, их шелест перемежался с прерывистыми рыданиями слуг за галереей, отчего на душе становилось еще печальнее. Чжо Шоу, раздавленный горем, чуть не лишился чувств, после чего подчиненные насильно увели его отдыхать. Гэ Юсюн возжег благовония для сестры, вздохнул, сел рядом с Чжо Янем, похлопал его по плечу и с грустью сказал:

– Янь-эр, твоя матушка ушла, а отец уже в годах, теперь тебе придется встать во главе этого дома.

Чжо Янь проплакал большую часть ночи перед алтарем, слезы уже высохли, и сейчас он лишь безучастно кивал. Гэ Юсюн, испугавшись, как бы племянник не упал в обморок, поднял его и усадил в кресло отдохнуть.

В ночной тишине Чжо Янь заметил, что дядя держит в руках книгу, непрерывно поглаживая ее обложку. Страницы были старые, хрупкие и желтые, но было видно, что книгу бережно хранили, на ней не было и следа повреждений или червоточин. На обложке были выведены три иероглифа: «Безыскусные рецепты Сюаня», а в углу нарисована летящая по воздуху Подёнка с прозрачными крыльями.

– Дядя, что это? – безучастно спросил Чжо Янь.

– Это секрет семьи Гэ. Когда наш род отправили в ссылку, опасаясь утраты тайны, эту книгу запечатали и отдали на хранение твоей матери. В прошлый раз встреча вышла слишком поспешной, забыл забрать, а теперь вот получил ее вместе с вещами покойной, – Гэ Юсюн тяжело вздохнул. – Эх, если бы не эта книга, твоя матушка тогда не вышла бы за твоего отца.

– Матушка никогда не рассказывала мне о своем прошлом, я так толком ничего и не знаю о ней! Дядя, расскажите мне, прошу! – рыдая, взмолился Чжо Янь.

– Твоя матушка… – Гэ Юсюн с грустью покачал головой. – Твоя матушка с детства была умна и своенравна, ей было лет пять-шесть, когда она настойчиво потребовала, чтобы ее обучали вместе с нами, ее старшими братьями. Она читала и писала быстрее нас, особенно хороша была в вычислениях инь-ян, мы даже со счетными палочками не успевали считать так быстро, как она – устно. Однако именно из-за этого и случилась беда.

Дойдя до этого места, Гэ Юсюн уставился на черный лакированный гроб, надолго замолчал, а затем снова вздохнул:

– К ее двенадцати годам у учителя уже не осталось книг, по которым можно было бы ее учить, ведь секреты семьи Гэ передавались только сыновьям, а не дочерям, государственные экзамены на ученую степень Я-эр тоже не могла сдавать. От скуки она вдруг задумала заполучить фамильные секреты, проникла в храм предков рода, украла эту сокровенную книгу и принялась самостоятельно тайно обучаться по ней.

– И в итоге… матушка освоила ее? – утирая слезы, с тревогой спросил Чжо Янь.

– Заполучив эту книгу, она стала по ней обучаться управлению огнем. Три года спустя, во время очередной проверки навыков, когда я плавил свинцовые белила, произошел несчастный случай, печь чуть не взорвалась. К счастью, Я-эр вовремя вмешалась и предотвратила катастрофу, но из-за этого всем стало известно о ее тайных занятиях. Тогда весь род, стар и млад, собрался в храме предков на семейный совет. По законам клана, за кражу фамильных ценностей полагалось отрубить правую руку. – Гэ Юсюн показал на свое запястье в место, чуть выше кости, и мрачно сказал. – Мы, братья и сестры, умоляли старшин рода смилостивиться, лбы в кровь разбили, но на нас так никто и не обращал внимания. В тот момент, когда второй дядя занес высоко нож, готовый отрубить Я-эр руку, примчалась наша матушка, прознавшая о случившемся. Она разогнала толпу, подскочила к Я-эр, оттолкнула второго дядю и спасла мою сестру. Вот только на запястье Чжия уже была глубокая рана, прямо до кости. Если бы матушка опоздала хоть на мгновение, Я-эр лишилась бы руки…

– Так вот откуда у матушки появился шрам на запястье?! – ахнул Чжо Янь. – Она всегда прятала его под рукавом, я видел всего несколько раз, но он… правда ужасен!

– Тогда у твоей матушки кровь рекой текла, все вокруг побледнели, но она всегда была вспыльчива и, не обращая внимания на рану, спросила, в чем же она ошиблась, она ведь тоже потомок семьи Гэ, почему за изучение наследия предков ей нужно отрубать руку? – Гэ Юсюн покачал головой и вздохнул. – Старшины рода пришли в ярость и единогласно решили утопить ее в пруду. Тогда твоя бабушка, упала на колени посреди храма предков