Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Цзинь Би-эр все это время с тревожным видом ждала рядом и, увидев, что А-Нань поднялась, не выдержала, с шумом упала на колени, ухватила ее за рукав и взмолилась:

– Госпожа, мой… где мой ребенок? Умоляю, смилуйтесь, позвольте моему сыну вернуться домой…

– Би-эр… – Чу Юаньчжи понимал, что ребенка, конечно, забрала в заложники эта злобная девица А-Нань, хотел поднять жену с колен, но та схватила его за руку и, плача, принялась жестами просить его вместе с ней встать на колени и умолять о снисхождении.

– Госпожа Чу, не беспокойтесь, Бэйхуай скоро вернется. – А-Нань поспешила поднять Цзинь Би-эр, но та ни за что не хотела вставать, продолжала умолять. – Госпожа, Бэйхуай еще маленький, я его мать, позвольте мне пойти вместо него, я не боюсь быть изрубленной в клочья, я пройду через любые пытки и мучения…

Не успела она договорить, как у ворот вдруг раздался звон колокольчика. С повозки спрыгнул ребенок лет двенадцати-тринадцати и, высоко подняв руку со свертком, радостно закричал:

– Батюшка! Матушка! Я вернулся!

Цзинь Би-эр обернулась, удивление и радость смешались в ней, не успев вытереть слезы, она бросилась вперед и крепко обняла сына:

– Ты… где ты был?

– Я поступил в уездную школу! – Чу Бэйхуай развязал сверток и показал им. – Вы хотели отправить меня учиться, почему не сказали сразу? Матушка, смотри, эти письменные принадлежности, все эти кисти, тушь, бумагу и тушечницу дал мне учитель из уездной школы! Батюшка, учитель еще похвалил меня, сказал, что у меня прочная база, я сказал, что это ты меня учил, и он сказал, что ты, наверное, очень образованный!

– Хорошо… хорошо, Бэйхуай, старайся, учись хорошо… – тихим, срывающимся на рыдания голосом отвечала госпожа Чу.

– Конечно! – серьезно сказал Чу Бэйхуай. – Я не собираюсь всю жизнь сидеть у вонючей канавы и резать кур! Я буду усердно учиться, через пару лет поступлю в окружную школу, а потом еще поеду в Императорское училище в Интяньфу!

А-Нань, обожающая разрушать атмосферу, усмехнулась:

– А ту нефритовую подвеску когда возвращать собираешься?

При упоминании долга Чу Бэйхуай тут же покраснел и не посмел ответить. Ему очень хотелось спрятаться в объятиях матери, но он постеснялся.

– Не беспокойся, твой отец поможет тебе вернуть долг. – сказав это, А-Нань усмехнулась и кивнула в сторону Чу Юаньчжи. – Верно, господин Чу?

Чу Юаньчжи очнулся и хрипло произнес:

– Благодарю, я непременно… отплачу за добро добром.

А-Нань, только что силой накормившая его персиком, усмехнулась, увидела, что люди Вэй Ханчжи все еще копают, ушла на передний двор, села в тени под карнизом пить чай, расслабленно открыла свое огниво и удивленно воскликнула.

Чжу Юйхэн подошел поближе и увидел, что крышка огнива погнулась, внутренний механизм расплавился в комок красной меди, а направляющие, позволявшие вращать его, не давая углям выпасть, теперь представляли собой застывший скрученный и искривленный медный комок.

– Не может быть… Тут всего лишь небольшая деформация снаружи, значит, его не придавило железной сеткой. Но если это лишь действие огня, то насколько мощным он должен был быть, раз расплавил медь?

– Ты достала его из-под железной сетки? – взглянув в их сторону, спросил Чу Юаньчжи.

– Точно! – А-Нань на мгновение застыла, затем стукнула себя по голове.

Чжу Юйхэн же не понимал секрета и с вопросом в глазах посмотрел на них.

– Обычный огонь, конечно же, не обладает такой силой, но… – А-Нань указала на очищенную от пепла железную сетку, – если витые железные трубы, заполненные горючим, плотно окружат огниво, это будет равноценно горну, точка в центре тления будет особенно горячей. В горнах мастера плавят даже сталь и железо, так что раскаленная железная сетка с легкостью расплавит медное огниво.

Чжу Юйхэн слегка кивнул, глядя на ее испорченное огниво. Тут в голове мелькнула какая-то важная мысль, но ухватить ее он не сумел.

А-Нань покрутила в руках огниво и с сожалением пошутила:

– С тех пор как встретила тебя, я просто полностью разорилась, у меня ничего не осталось.

Чжу Юйхэн вспомнил ее дом в Шуньтяньфу, обставить его с ее травмами было явно нелегко. Если бы они не встретились, если бы не та стрекоза, вылетевшая из бушевавшего пламени, неизвестно, может, она все так же жила бы в Шуньтяньфу, леча раны, сохранила бы все свои искусные безделушки; а он бы тогда так и блуждал, точно слепой котенок в темноте, пытаясь разгадать тайну своей болезни, не имея ни единой зацепки.

Стрекоза в бушующем пламени…

Эта мгновенная мысль внезапно сверкнула в его сознании ослепительной вспышкой, словно молния, и он внезапно понял:

«Та ночь, двенадцать колонн с вьющимися драконами, неотступные, как кошмар, извергающие в небо яростное пламя, уничтожившее Три больших дворца.

Исполинские колонны из золотистого лавра, покрытого тремя слоями пеньки и тремя слоями извести, позолоченные извивающиеся драконы и парящие облака, которые никак не могли загореться от обычного огня, – все это вспыхнуло в мгновение ока и сгорело дотла.

Оказывается…»

Он перевел взгляд на А-Нань и обнаружил, что та тоже смотрит на него.

– Что такое? – спросила она встретившись с ним взглядами.

Чжу Юйхэн посмотрел на нее, его губы слегка дрогнули.

Будь это вчера, он, возможно, выложил бы ей все начистоту и обсудил все открыто. Но сейчас между ними встало нечто более сложное, от чего он внезапно замер, не в силах вымолвить и слова. Пока он колебался, из подвала вдруг донесся обрадованный голос Вэй Ханчжи:

– Нашли! Это оно?

Из ямы извлекли длинный предмет, завернутый в промасленную бумагу, и поднесли им. А-Нань, увидев кивок Чу Юаньчжи, взяла сверток и стала слой за слоем снимать промасленные листы. Взглянув внутрь, она невольно нахмурилась.

Завернутой в слои скользкой бумаги, тщательно обмотанной грубой тканью и глубоко закопанной в землю, оказалась… бамбуковая флейта.

Флейта была длиной около двенадцати цуней, золотистого цвета, с готовыми прорезанными отверстиями, обмотка из золотой нити излучала тусклый золотой блеск. Инструмент выглядел совершенно обычно, вот только цвет был странный, да и на ощупь он был довольно тяжелым, гораздо тяжелее обычной бамбуковой флейты.

А-Нань подумала, что внутри флейты что-то спрятано, заглянула в отверстие, но там было пусто. Тогда она вопросительно посмотрела на Чу Юаньчжи. На лице у того была мешанина из самых разных эмоций, уставившись на флейту, он сказал:

– Эту вещь я получил на почтовой станции в Сюйчжоу двадцать один год назад.

– А? – воскликнула А-Нань, поднесла флейту к глазам и еще раз внимательно осмотрела. – Для чего эта флейта?

– Не знаю, – покачал головой Чу Юаньчжи. – Мне было приказано заполучить эту флейту, принадлежавшую семье Гэ. Их дочь тогда как раз выходила замуж, и ей отдали эту флейту в качестве приданого, она везла ее вместе с остальными дарами в Шуньтяньфу.