Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

осталось за ним. Но я требую своего! – Линь Цзо ударил кулаком по столу. – Я требую немедленного изгнания Цзэ Сюланя из ордена! Чтобы его имя было вычеркнуто из всех списков, а память о нем стерта! Чтобы не осталось ни камня от его логова на Туманном склоне! Если Линь Ян хочет разобраться лично – пусть. Но я сделаю то, что должен!

Тут же со своего места поднялась Янь Хуа, и ее красивое лицо исказила давняя ненависть, а обычно сладкий голос зазвенел ядом:

– Я всегда знала, что за фрукт этот выскочка с Туманного склона! Никогда не было от него ничего, кроме бед и высокомерия! Он плевать хотел на наш авторитет и ни к кому не относился с должным уважением, а вы все ему потворствовали! Изгнать? Да это вы, мастер Линь, еще с великим добродушием к нему относитесь! По-хорошему его нужно было бы найти и предать высшей каре!

Ее слова нашли живой отклик у многих. Неприязнь, которую Цзэ Сюлань годами сеял вокруг себя, теперь, подкрепленная ужасным обвинением, прорвалась наружу. И десятки голосов слились в стройный хор: «Предатель!», «Осквернил доверие!», «Сжечь склон!».

Лишь один человек молчал, сидя сгорбившись, сжимая в руках ткань оранжевого одеяния до треска. Мо Цинь, обычно спокойный и рассудительный, смотрел в пол, не в силах поднять глаза. Он верил в Цзэ Сюланя. Тот был колючим, странным, но неспособным на такое низкое и подлое предательство. Даже если что-то случилось в прошлом между ним и Линь Се, разве не стоит сначала во всем разобраться?

– Нет доказательств! – наконец сорвался он с места, перекрикивая гвалт. Возмущенные наставники замолчали, повернув головы к нему. – Всего лишь одна непонятная записка, отправленная кем? Пьяным человеком в горе? Где сами доказательства? Где возможность для Цзэ Сюланя сказать что-то в свое оправдание? Мы просто поверим клочку бумаги, притащенному мастером Линем?

Линь Цзо повернулся к нему, и его взгляд мог бы испепелить.

– Не хочет ли мастер Мо сказать, что я все придумал?

– Да какая разница? Правда это написал Линь Ян или нет, мы не можем изгнать человека лишь на основании пары слов. Что за самосуд?! – настаивал Мо Цинь, отчаянно ища поддержки у остальных мастеров, но встречая лишь неодобрительные взгляды. – Мы должны дождаться возвращения главы Цао и выслушать мастера Цзэ. Старейшина Лянь, неужели и вы согласны с мастером Линем?!

Лянь Цзэнь задумчиво гладил свою бородку, не выступая ни за, ни против.

– Глава Цао в любом случае слишком слаб. Да и вряд ли он один сможет принять такое важное решение. Но мастера Цзэ и правда было бы неплохо выслушать.

– Выслушать? – Янь Хуа язвительно рассмеялась. – Чтобы он опять заморочил всем голову своими сказками и манипуляциями? Нет уж. Он вынес себе приговор сам своим предательством.

Хэ Фэнь, наблюдавшая за этим, с тяжелым сердцем подняла руку, требуя тишины.

– Обвинение серьезное, и решить, что верно, а что нет, нельзя единолично. Решение об изгнании мастера должно быть принято голосованием. И… уничтожение имущества ордена – это крайняя мера, мастер Линь.

– Для крайнего предательства – крайние меры! – не отступал Линь Цзо. – Пока его пристанище стоит на нашей земле, он будет как бельмо на глазу! Я не успокоюсь, пока от Туманного склона не останется лишь один пепел!

Голосование было стремительным и безрадостным. Под гнетущим взглядом Линь Цзо и при полном отсутствии хоть каких-то доводов в защиту обвиняемого, руки поднимались одна за другой. Лишь несколько человек, включая Мо Циня, голосовали против. Но их тихие «против» потонули в громогласном «за» с ужасающей скоростью.

– Принято, – устало заключила Хэ Фэнь. – С этого момента Цзэ Сюлань изгоняется из ордена «Хранители равновесия». Его имя предается забвению. А Туманный склон будет очищен огнем.

Для Мо Циня это стало последней каплей. Он видел не справедливость, а слепую расправу. Казалось, для всех присутствующих это было лишь развлечением. Лишним поводом собраться вместе, чтобы сделать что-то для общего сплочения духа. Мо Цинь видел, как рушится все, во что он верил, и как его друг, каким бы тот ни был, оказался принесен в жертву этой ярости, без суда и шанса быть услышанным.

– Вы совершаете ошибку! – вскочил он на ноги. – Вы все с ума сошли! Ни один ученик или наставник из леса Гармонии не будет в этом участвовать!

Не слушая окриков Линь Цзо и призывов Хэ Фэнь одуматься, Мо Цинь развернулся и побежал прочь из зала. Он не знал, где искать Цзэ Сюланя, но он должен был попытаться. Его срочно нужно было предупредить обо всем, что сейчас произошло. А еще Мо Циню было просто необходимо услышать правду из его уст, прежде чем ярость Линь Цзо и всего ордена настигнет его друга.

На следующее же утро Туманный склон, обстрелянный с берега огненными печатями и мощными заклятиями, вспыхнул, несмотря на снега и холод. Линь Цзо стоял в первом ряду и командовал ученикам и наставникам быть пошустрее и не жалеть силы на очередной огненный залп.

– Пусть он горит хоть до конца зимы, но здесь не должно остаться ни единого столба. Ни единое дерево не должно уцелеть!

– Мастер Линь, – тихо позвала его ученица в белоснежном наряде горы Распорядков. Она уже отправила в полет парочку огненных шаров, но теперь замерла в нерешительности. Огонь посреди озера Ледяной скорби отражался в ее черных глазах и ослеплял, словно солнце. – Мастер Цзэ совершил ужасный поступок, и он заслуживает изгнания, но это место… разве оно не принадлежит ордену? Его отстроили давным-давно, вырастили огромный сливовый сад. Разве оно заслуживает, чтобы его уничтожили из-за какого-то негодяя?

– Раз уж Линь Ян захотел поквитаться с ним лично, я его не трону. Но я сотру любое воспоминание в этом ордене о нем. – И в его голосе чувствовалась такая яростная ненависть, что ученица побоялась что-то возразить и снова занесла руку, формируя на ней огонь.

Глава 81. Этот мастер спровоцировал семейную разборку

Снежная буря не стихала. Цзэ Сюлань бы хотел преодолеть весь путь до столицы пешком, чтобы как можно дольше пробыть в эпицентре бушующей природы, но в Тяньшу его ждали ученики. Нельзя было оставить их на такой долгий срок, поэтому, отойдя на достаточно большое расстояние от пещеры, Цзэ Сюлань на время остановился посреди заиндевелых равнин. Яростные порывы ветра хлестали колючим снегом по лицу, словно пытаясь смыть с него невидимую скверну, но, даже несмотря на неработающие согревающие печати, Цзэ Сюлань не