Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Однако, когда в рассветной дымке показались яркие языки пламени, а ветер принес в лицо запах гари, Цзэ Сюлань понял, что он слишком плохо знал этого человека.

Они вернулись на Туманный склон на второй день после поджога. Магическое пламя все еще горело, уничтожая вековое поместье и десятки деревьев в саду. Крыши некоторых павильонов обвалились, но поместье, хоть и черное от копоти и дыма, все еще не рухнуло окончательно. Казалось, что прямо посреди озера Ледяной скорби разожгли демонический костер, который горел вопреки всем законам природы, и только вода яростно шипела, словно ей тоже было больно. Воздух гудел от жара, а треск лопающейся древесины сливался с воем ветра в леденящий душу похоронный марш.

Цзэ Сюлань, велев ученикам ждать на безопасном берегу у библиотеки и ученических хижин, в одно мгновение перелетел на плавающую плиту, прямо к главным воротам поместья. Балки уже истончились, слизанные огнем, но пока держались, пусть на табличке сверху больше и не было видно надписи. Чувствуя, как становится тяжелее дышать от едкого дыма, Цзэ Сюлань шагнул вперед, исчезая за стеной огня.

Он и правда не думал о таком исходе. Цзэ Сюлань ведь прекрасно видел, как Линь Ян убивал безнаказанно людей, связанных с демоническими практиками, и никто никогда не требовал у него доказательств их вины. Заклинатели в этом мире регулярно получали тяжелые раны и погибали во время поединков, чтобы выяснить «кто сильнее», и это считалось нормальным. Поэтому Цзэ Сюлань бы не удивился, если бы его встретил здесь Линь Цзо с клинком в руке, или Линь Ян собственноручно лишил его головы, но сжечь поместье… Наверняка это решение было принято не одним человеком. И если был какой-то суд, то почему все решили без хозяина Туманного склона?

Глядя на вздымающиеся к небесам столбы огня, Цзэ Сюлань чувствовал не жар на щеках, а выжигающее пламя изнутри. Вероятно, это поместье стало для него особенным, потому что не было ему места ни среди людей, ни среди заклинателей. Отринутой душой он блуждал меж обитателями этого мира и только на Туманном склоне находил покой. Только среди вечной молочной дымки и холодных вод озера Ледяной скорби он чувствовал себя на своем месте и защищенным. Он был здесь полноправным хозяином, и никто не смел упрекнуть его в слабости, в лицемерии или в неправильных жестах и не той интонации. Он мог часами сидеть за книгой или разговаривать сам с собой. Это место стало для него убежищем от жесткого заклинательского мира.

Оттого сейчас, когда багровые языки пламени быстро пожирали сливовый сад и поместье, часть души Цзэ Сюланя тоже сгорала в агонии. Обугленные сливы слезились от едкого дыма, поднятого огненными печатями, и глаза цвета молодой листвы тоже слезились, то ли от дыма, то ли от боли. Цзэ Сюлань был готов расстаться с людьми, потому что ни в прошлой, ни в этой жизни неведомая сила, а может, и он сам, отгоняла от него всех, кто пытался приблизиться. Но потерять единственное пристанище Цзэ Сюлань не был готов. Кажется, он первый раз переживал настолько огромную потерю.

Пройдясь по разрушенным горящим дворам, Цзэ Сюлань взмыл вверх, подчинившись воле тех, кто решил безжалостно уничтожить это прекрасное место.

– Учитель! – на берегу к нему тут же бросились подростки, обступив со всех сторон. Они были до безумия перепуганы, ведь если нет поместья, значит, ничего не сможет быть как прежде. Неужели тогда слова госпожи Мяо сбудутся и их учитель не выдержит той тяжести, что на него навалилась?

– Учитель, – глаза Минь Ли стали совсем влажными, и он сдерживал слезы из последних сил, – учитель, не расстраивайтесь. Мы отстроим поместье.

Юнь Цзяо тут же поддержала товарища:

– Учитель, те охлаждающие печати для хранения еды, что вы недавно показывали… Если мы применим их, то они должны потушить этот огонь? Давайте попробуем!

– Не нужно, – покачал головой Цзэ Сюлань. – Они хотят, чтобы мы ушли. Значит, мы не можем остаться.

– Это все из-за старейшины Линя? – Яо Вэньмин зло сжал кулаки. – Учитель, подождите, пока я стану сильнее, и тогда я отомщу ему за каждую доску в нашем доме!

Цзэ Сюлань его тут же остановил:

– Не нужно. Месть – бессмысленная трата сил. Она ничего не меняет и даже души не успокаивает. К тому же этот мастер и правда совершил кое-что ужасное.

– Даже если вы совершили что-то плохое, – всхлипнула Юнь Цзяо, – почему они решили, что вправе выбирать наказание для вас? Они ведь не боги, так почему они думают, что могут что-то решать?

Минь Ли шмыгнул носом, вытирая его рукавом:

– Раз вы не хотите оставаться, то куда вы хотите пойти?

– Учитель, мы готовы пойти куда угодно, – уверенно заявил Яо Вэньмин, и остальные согласно закивали.

– Я же ваш учитель, – усмехнулся Цзэ Сюлань, и впервые за эти дни на его лице появилась слабая улыбка. – Не вы должны меня утешать, а я вас. Не переживайте, мир большой, хватит места и для нас. Для начала отправимся к Его Величеству. Император Жэньань приглашал нас на свою свадьбу. Если поторопимся, то должны успеть прилететь в день торжества.

Ни у кого не было возражений. В глазах учеников Цзэ Сюлань не увидел ни страха, ни сомнений. И тогда он почувствовал, как нарастающий с момента ссоры в пещере лед дрогнул.

Когда все уже собрались улетать, Цзэ Сюлань остановился, пристально смотря за угол библиотеки. Оказалось, там прятался Сяо Бо. Когда-то мастер Цзэ спас ему жизнь, и теперь сердце этого парнишки наверняка сжималось от печали. Цзэ Сюлань не стал у него ничего расспрашивать и ничего не рассказывал. Просто велел прийти завтра с рассветом на Туманный склон. И после этого они улетели прочь.

Уже на одном из постоялых дворов Фуюани Юнь Цзяо решилась задать вопрос:

– Учитель, зачем вы хотите с ним встретиться?

Цзэ Сюлань не ответил, но на следующий день в установленное время принес несколько свитков, исписанных настолько аккуратно, насколько он смог.

– Сяо Бо, передай это мастеру Мо. Здесь написана техника обновления барьера. Пусть все мастера ордена тщательно ее изучат как можно скорее. Она не сложная, но требует длительной концентрации и правильного расхода сил.

– Хорошо, мастер Цзэ, – тихо сказал Сяо Бо, склонив голову и прижимая к груди записи. На ледяном снегу тут же появилась пара точек-проталинок от упавших слез.

– Когда-нибудь