Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Он уже собирался закрыть дверь, чтобы впервые за несколько дней упасть на настоящую чистую кровать, как в конце садовой аллеи мелькнул огонек. Затем еще один. Фонари, раскачиваясь в такт быстрым шагам, приближались к его павильону. Цзэ Сюлань замер, в одно мгновение узнав твердую императорскую походку.

Цинь Фэнчжан шел без свиты, в полном одиночестве. Под наспех наброшенным на плечи меховым плащом угадывалось парадное свадебное одеяние алого цвета, расшитое золотыми драконами. На голове у него все еще была церемониальная шапка, но, несмотря на ее тяжесть, голову он держал ровно. Он шел, не глядя по сторонам, а его лицо, освещенное колеблющимся светом фонарей, было бледным и напряженным, но глаза горели лихорадочным блеском.

Он не остановился, пока не оказался в шаге от Цзэ Сюланя. Пару мгновений он стоял и молча изучал уставшее лицо друга, а потом расслабленно выдохнул:

– Ты пришел.

Цзэ Сюлань молча отступил, пропуская его внутрь. Он не стал кланяться, так как никто не наблюдал за ними, а значит, церемонии можно оставить на потом.

Император Жэньань, переступив порог, на мгновение закрыл глаза, словно сбрасывая с плеч невыносимую тяжесть дня. Потом его взгляд упал на Цзэ Сюланя, и он внимательно, детально его осмотрел, будто проверяя, цел ли он.

– Мне сказали, – начал Цинь Фэнчжан, снимая с себя ненавистную шапку и с силой ставя ее на низкий столик, – о Туманном склоне. Они что, с ума все сошли?

Его голос дрогнул от ярости, смешанной с чем-то похожим на стыд, словно он лично был виноват в том, что произошло. Цзэ Сюлань лишь пожал плечами, устало откинувшись на спинку резного кресла.

Цинь Фэнчжан сбросил с плеч меховую накидку и присел у жаровни, чтобы развести огонь. Если бы сейчас кто-то из евнухов увидел это, то непременно отправился бы к праотцам от сердечного удара. Но для Цзэ Сюланя император Жэньань был готов перепахать поле, не то что зажечь огонь.

– Расскажи, – тихо попросил он, усаживаясь совсем рядом.

Комната постепенно начала нагреваться, и плечи Цзэ Сюланя заметно расслабились.

– Как это все произошло?

– А что рассказывать? – Тот говорил тихо, словно боясь спугнуть единственного человека, которому не боялся открыть чуть-чуть своей слабости. – Я прилетел и увидел, как весь склон полыхает. Никого уже не было в округе. Никто не вышел ничего мне объяснить, но и так все было ясно без слов. От поместья остались только черные балки, рухнувшие на следующий день.

Цинь Фэнчжан рвано вздохнул, переживая ту боль, что заклинатели причинили его другу.

– Это ужасно. Чем они думали?

– Они посчитали, что поступили справедливо. У них были свои причины.

– Какие могут быть причины?! – голос императора сорвался на шепот, полный страсти. – Сжечь дом человека? Стереть с лица поместье ордена по чьей-то прихоти? Это варварство! Я… я мог бы…

– Ты не мог, – спокойно закончил за него Цзэ Сюлань. – И не должен. Это внутренние дела ордена. Ты император простых смертных. Дела заклинателей не должны пересекаться с императорским двором.

Цинь Фэнчжан резко обернулся к нему:

– Но для тебя я друг! Я должен…

Резкий стук в двери прервал его пылкую речь:

– Ваше Величество. Отвар готов.

Император Жэньань позволил коротконогому евнуху войти и лично забрал из его рук дымящуюся чашу, тут же выгоняя лишнего человека снова на улицу.

– Ты не ел, – тихо констатировал Цинь Фэнчжан. Он не упрекал друга, но сказал это с сильной болью в голосе. – И не спал. Слуги позже принесут тебе еду и воду для омовения. Но сначала… выпей это.

Он протянул через стол маленькую фарфоровую пиалу с густым отваром. От нее пахло медом, имбирем и успокаивающими травами.

– Это мои лекари готовят от нервного истощения. Мне очень даже помогает. Выпей и согрейся. И даже не начинай рассказывать мне о том, что заклинатели не мерзнут.

Слова Цинь Фэнчжана позабавили его, и Цзэ Сюлань улыбнулся, обхватывая теплую посуду озябшими руками. Император был прав, он замерз. Не потому, что у него не было сил на печати, а потому, что холод отрезвлял и помогал не терять связь с реальностью. Он сделал маленький глоток и поморщился от горечи, скрытой под сладостью.

Цинь Фэнчжан внимательно проследил, как его ночной гость отпил немного отвара и как его горло качнулось от глотка, и лишь тогда расслабил плечи, словно выполнил важнейшую миссию. Когда чаша была пуста, Цзэ Сюлань отставил ее на стол, и Цинь Фэнчжан тут же осторожно взял его руку для осмотра. Его пальцы лишь слегка коснулись запястья, проверяя пульс, но даже в этом мимолетном касании чувствовалась тревожная напряженность.

– Я не буду говорить пустых слов о мести или справедливости, – искренне сказал он, уверенно глядя прямо в зеленые глаза. – Это ничего не изменит. Но я скажу одно: пока я жив, у тебя будет место, куда можно вернуться. Ты не один.

Время неторопливо сжигалось чуть коптящими свечами. Император и его внезапный гость сидели в молчаливом полумраке, где слова сожаления были не нужны. И в этом совместном погружении в ночную тишь заключалась вся поддержка, на какую Цинь Фэнчжан был способен.

– Останься, Сюлань. – Вся властность в голосе императора оказалась вытеснена тревогой. – Позволь мне знать, что ты в безопасности. Я зову тебя остаться не во дворце. Я знаю, что ты не вынесешь этих стен и толпы слуг вокруг. Но останься в столице. Я отдам тебе Летний дворец. Он все равно пустует почти весь год. Там тихо, много воды, и ты сможешь восстановить свой сад, если хочешь. Туда не сунется ни одна душа без твоего разрешения. Твои ученики будут иметь все, что им нужно. Ты… ты будешь в безопасности.

Цзэ Сюлань не шевелился. Он сидел с закрытыми глазами, и впервые за этот долгий вечер его лицо потеряло выражение вечной настороженности. Он долго молчал, но это не было похоже на размышления. Он просто наслаждался тишиной и теплом, словно старый кот, пригревшийся у огня.

– Хорошо, мы останемся.

Цинь Фэнчжан не закричал от радости и даже сдержал вздох облегчения. Он лишь почти судорожно сжал его острое плечо и тут же отпустил.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, что доверяешь мне.

В этот момент в дверь почтительно постучали. Голос старшего евнуха прозвучал подобно похоронному звону:

– Ваше Величество, императрица до сих пор…

– Передай, что мы заняты. – Цинь Фэнчжан даже не повернул головы в сторону двери, словно ему было все равно. Его взгляд все еще был прикован к лицу Цзэ Сюланя, и он не хотел