Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Цзэ Сюлань снова остался с императором Жэньанем наедине. Он не знал, случилось что-нибудь или же тот заглянул обсудить важное государственное дело, но, кажется, Цинь Фэнчжан заскочил, чтобы спрятаться от надоедливых министров.

– Надеюсь, они не слишком докучают тебе своей заботой и вниманием? – спросил он, и в его голосе прозвучала легкая, почти неуловимая нотка вины. – Я просто хотел… чтобы у тебя было все необходимое.

Цзэ Сюлань вздохнул:

– Ты всегда был слишком щедр, Фэнчжан. Моим ученикам все это в новинку, и они не знают, куда деваться от смущения.

– Пусть привыкают. – Император махнул рукой, как бы отмахиваясь от незначительной проблемы. – Они твои ученики, а значит, заслуживают самого лучшего.

– Не нужно мне баловать моих учеников, – с серьезным лицом заявил Цзэ Сюлань, а потом слабо рассмеялся. – Как мне вырастить из них мастеров, которым чужды мирские блага, если они будут спать под золотой крышей, есть золотой ложкой и носить одежды, которые дороже нарядов половины чиновников?

Цинь Фэнчжан ничего не ответил, смотря на друга с легкой улыбкой. Его взгляд проскользил по сероватому лицу Цзэ Сюланя, и император тихо спросил:

– Ты сегодня плохо спал?

– Нормально, – отмахнулся Цзэ Сюлань. – Просто не спалось слишком долго.

Цинь Фэнчжан понимающе кивнул:

– Я ненадолго зашел. Не смог не заглянуть и не проверить, как ты устроился. Я знаю, что толпы слуг в моем дворце тебя раздражают больше всего, но я обещаю, у себя ты их не увидишь, пока не позовешь. Я прикажу им прятаться и делать все так тихо, чтобы ты думал, что ты один.

Цзэ Сюланя эти слова слегка насмешили. Он и правда не любил присутствие посторонних людей. Особенно когда те вторгались в его личное пространство и постоянно наблюдали за ним. Но мысль о том, что слуги будут прятаться от него по углам, казалась настолько забавной, что даже представить это было смешно.

– Как дела с императрицей? – перевел тему он. – Она не сильно расстроена, что ты вот так пренебрег ею? Не воспримет ли ее род это как оскорбление?

– Нет. Она понимает, что мой долг – заботиться о своей стране и о тех, кто мне дорог. Все остальное – церемонии и условности. – Он отвернулся, глядя в окно на солнечный сад. – Ли Жуйсин… Императрица – умная женщина. Она понимает, что у правления есть свои требования. И что у меня… есть свои приоритеты.

– Приоритеты? – Цзэ Сюлань мягко усмехнулся. – Ты только что взял в жены женщину, которая должна стать тебе опорой и матерью твоих наследников. Поэтому постарайся в следующий раз и ее поставить на первое место.

– Я заглажу перед ней свою вину, – согласился Цинь Фэнчжан, тяжело вздохнув. – Я понимаю, что повел себя неправильно, но знаешь… вчера после всего случившегося мне было просто необходимо убедиться, что с тобой все в порядке.

Цзэ Сюлань ничего не ответил. Он хотел сказать что-то вроде «да что со мной вообще может случиться», но промолчал. За эти пару недель произошло так много всего, что он не знал, сколько ему потребуется времени, чтобы тот взгляд Линь Яна и сожженный сливовый сад больше не приходили к нему во снах, сжимая горло.

– Я должен идти, – прервал затянувшуюся тишину Цинь Фэнчжан. Он шагнул уже в сторону двери, но остановился. – Отдыхай. Эти портные скоро уйдут, и никто тебя больше не потревожит. А если захочешь развеяться – сходи вечером на улицы Тяньшу. Они особенно красивы зимними вечерами.

Цзэ Сюлань бы скорее предпочел просидеть вечер с книгой в руках при тусклом свете свечей, но это было раньше. Теперь слишком долгое одиночество заставляло голову работать в усиленном режиме, и непрошеные мысли оттуда было никак не выгнать. Поэтому, оставив учеников за чтением серьезного медицинского трактата про иглоукалывание, Цзэ Сюлань покинул Город Дракона, чтобы слиться с толпой и забыться в шуме зимних улиц.

Он бесцельно брел по Тяньшу, где все так разительно отличалось от вчерашней пустынной тишины. Город жил своей обычной, шумной жизнью: торговцы зазывали покупателей, разносчики сновали между повозками, слышались обрывки разговоров, смех, споры. Цзэ Сюлань вдыхал знакомый запах и почти физически ощущал, как столичная суета пытается заткнуть дыру в его душе.

Вот только что-то определенно было не так. Цзэ Сюлань не мог определить, откуда взялось это чувство, но вскоре ответ нашелся сам собой. У колодца, где обычно толкались водоносы и болтали ремесленницы, теперь столпилась разношерстная толпа. В центре, размахивая руками, стоял запыхавшийся гонец в запыленной, потрепанной одежде трактирного посыльного. Его глаза горели диким огнем, и люди, окружившие его, тоже подпитывались его энергией.

– Да я сам их видел! – выкрикивал он, и его голос срывался на визг. – Просто куча заклинателей, и все летят на запад! Даже совсем мелкие ученики – и те повскакивали на мечи! Они словно стаи птиц были, все небо заполонили!

– Да брось ты, Пэй Ду, опять вина клюкнул, что ли? – усмехнулся коренастый кузнец, стоявший поодаль со скрещенными на груди руками. Но, несмотря на усмешку, его ухмылка была напряженной, а глаза бегали по толпе, выискивая подтверждение или опровержение.

– Кому как не мне верить? – парировал гонец обиженно. – Я по той дороге дважды в неделю скачу! А вчера… вчера я лично слышал, как заклинатель в парчовых дорогих одеждах рассказывал своему другу, что летит в орден «Пурпурного феникса» с ужасной вестью. Сказал: орден пал, и теперь заклинателей со всей страны созывают, чтобы помогли сдержать натиск темных тварей.

Слово «орден» пронеслось по толпе шепотом, полным суеверного страха. Для людей, которые считали заклинателей орденов божествами, это было просто немыслимо. Если уж орден не смог справиться с нечистью, то как им, простым людям, сохранить свои жизни?

Цзэ Сюлань замер, будто корнями врос в землю. Конечно, они могли говорить про другое, но ответ был слишком очевидный.

– Какой орден? – резко спросил он. Пусть его голос был достаточно тихим, из-за заклинательской ци, направленной в него, он прозвучал словно в голове каждого присутствующего.

Все взгляды тут же устремились на Цзэ Сюланя. Его строгое аристократичное лицо и дорогие, хоть и скромного покроя, одежды выдавали в нем знатного человека. Люди тут же слегка потупили взгляды, а гонец смутился и снял шапку.

– Да… да орден «Хранители равновесия», что в Пепельных горах, ваша милость. Говорят… – он понизил голос до доверительного шепота, в котором слышалось малодушное удовольствие от обладания страшной тайной, – …говорят, они что-то не поделили с тем, кто держал барьер. Тот взял, спалил пол-ордена в отместку