Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

– Они-то, может, и позвали заклинателей со всей округи и из «Пурпурного», – мрачно вставил старый торговец сушеными травами, сидевший на корточках у своей лавки. – Но эти «пурпурные» только показуху и любят. Каждый год в Тяньшу прилетают и красуются, как павлины. А тут реальные демоны. Эти не справятся.

Кто-то возразил:

– Но они же представители огромного ордена! К тому же там будут и другие заклинатели из всех школ и кланов. И разве никто не сможет их удержать?

– Ладно, если бы это было десять демонов. Но что, если их тысячи тысяч? Нам тогда заклинателей не хватит.

В толпе поднялся новый, еще более панический шум. Кто-то уже предлагал собирать пожитки и уходить из империи. Цзэ Сюлань больше не слушал.

И тут, как бы в ответ на эти тревожные толки, с неба донесся нарастающий гул. Люди на улицах начали останавливаться и задирать головы. Высоко в небе, рассекая вечернюю дымку, пролетела стая из десятков заклинателей в развевающихся плащах. Они неслись на запад, навстречу надвигающейся беде. И их скорость была до того огромной, что даже птицы бы не поспели.

– Вот что я говорил! – самодовольно закричал гонец, но люди его правоте определенно рады не были.

Цзэ Сюлань смотрел заклинателям вслед, пока силуэты совсем не растворились в объятьях неба. В его глазах не было страха или паники, лишь легкое недоумение. Разве он не передал технику? Почему орден допустил падение барьера? Да, техника не была слишком уж легкой, но основная проблема состояла в сосредоточенности. Восстановление барьера занимает несколько дней кропотливой непрерывной работы. Но для бессмертных мастеров это ничто! Так почему же барьер пал? Неужели никто не заметил его шаткое положение и не постарался хоть что-нибудь предпринять?

Стоя в самом сердце безопасной столицы, Цзэ Сюлань чувствовал на своей коже жар приближающейся бури. Предложение императора о тихом пристанище вдруг показалось невероятно далеким и хрупким, словно нефритовая безделушка, которую вот-вот раздавит тяжелой поступью надвигающегося хаоса.

Вернувшись в свои покои в Городе Дракона, Цзэ Сюлань не знал, как поступить. Его ведь изгнали из ордена. Они во всеуслышание заявили, что не желают больше даже имени его слышать, не желают видеть ни малейшего напоминания о том, что этот человек хоть когда-нибудь ходил по их земле и дышал с ними одним воздухом. Не значит ли это, что проблемы ордена – только его проблемы?

Цзэ Сюлань никогда не был альтруистом и не стремился помочь всем нуждающимся. Он не отказывался протянуть руку помощи, но только если это не шло вразрез с его интересами и не мешало его планам. Вернуться в орден и подсобить им было очень даже накладно. Никто не мог обеспечить ему даже элементарную безопасность. Что, если он начнет восстановление барьера, а Линь Цзо с мечом наперевес просто отрубит ему голову?

Но все эти доводы тонули в одной простой истине: если барьер не будет восстановлен, наступят темные времена. Цзэ Сюлань не знал, сколько за ним тварей, но, судя по всему, очень много. И в первую очередь от них пострадают простые люди. Тот самый народ, который поклялся защищать и оберегать Цинь Фэнчжан. Пострадают те, кто слабее.

Вполне вероятно, что в один день кто-то из его учеников не сможет вернуться домой просто потому, что встретил слишком сильную забарьерную тварь. А как же ученики из низины Послушания? Барьер проломился со стороны Туманного склона, а низина Послушания шла следующей. Если они еще и живы, то точно сражались, не имея ни малейшего шанса. У них не было как такового учителя, который бы их защитил, а для всех остальных мастеров они просто расходный материал. И что могут сделать эти дети, которые на мече-то еле стоят?

Чем больше Цзэ Сюлань думал об этом, тем острее чувствовал необходимость сорваться с места и вернуться. Не потому, что ему было дело до ордена, и даже не потому, что весь мир пострадает. А ради близких для него людей, ради тех, кого он, пусть и недолго, но пытался учить, и ради оригинального Цзэ Сюланя. Его имя и так запятнано злыми языками и темным прошлым, разве не заслуживает тот, кто дал ему возможность жить дальше, получить хоть немного признания?

Взяв кисть, Цзэ Сюлань быстро написал небольшую записку для Цинь Фэнчжана: «Ваше Величество, кажется, у меня не получится остаться в этот раз. В ордене требуется моя помощь. Но я обязательно вернусь, когда все улажу. Позаботьтесь о моих учениках на время моего отсутствия».

Перечитав ее еще раз, он оставил листок на самом видном месте и тихо ушел. Только луна была свидетелем того, как бывший хозяин Туманного склона вскочил на меч и растворился в ночи. Ну и разве что обладатель глубоких карих глаз, который, тихо покинув свою комнату, тут же устремился за учителем.

Глава 83. Этот мастер вернулся, чтобы помочь

Спустя всего пару дней после пролома барьера орден «Хранители равновесия» уже сдавал все позиции. При подъезде к Пепельному хребту Цао Цзюаню сообщили о бреши в барьере и о том, что все, кого еще совсем недавно он сдерживал, ринулись в мир смертных.

Это было огромнейшей катастрофой и головной болью. Цао Цзюаню безумно хотелось развернуть повозку и уехать как можно дальше. Кажется, ордену пришел конец. Так зачем тогда ему лишний раз появляться в эпицентре хаоса? Но выбора совсем не было. Он видел, как заклинатели группами слетаются к ордену «Хранители равновесия», и понимал, что никто не даст ему уйти незамеченным. Цао Цзюань просто ненавидел брать на себя ответственность за что бы то ни было, но ему слишком не повезло в один день открыть глаза в теле главы великого ордена. Прошлый владелец тела был птицей гордой, держащей все под своим контролем. Цао Цзюань, как ни старался, не мог даже наполовину стать таким же крутым.

После перемещения души он сделал вид, что слишком перенапрягся и испытал отклонение ци. У лекарей, осмотревших его, было много сомнений по этому поводу, но, получив приказ не болтать лишнего, они никому ничего не говорили. Поэтому все, вероятно, считали, что после отклонения ци их бывший властный глава чуть тронулся разумом. Конечно, эта информация не выходила за пределы ордена. И по-хорошему главу бы вообще заменить, но всех все устраивало. Безоговорочная