Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Цзэ Сюлань пытался отвлечься на вой ветра и тихий хруст сугробов под ногами, но в голове без перерыва проигрывался недавний разговор. Его мысли не были воплощением хаоса. Они были очень даже последовательны и методичны, похожие на скальпель, медленно вскрывающий его собственную душу.

С одной стороны, его совесть была чиста. Он не трогал Линь Се и не водил за нос Линь Яна все это время. Но, с другой стороны, руки, принадлежавшие ему теперь, вонзили кинжал в ее грудь и сложили печать, расколов душу. И раз уж он принял имя, статус, тело и силу этого заклинателя и остался в его доме, то теперь он не мог отделить неугодную часть прошлого оригинального Цзэ Сюланя от себя настоящего. Все было предрешено с самого начала, с того мига, когда он открыл глаза в этом теле. Он был лишь временным жильцом в доме, построенном на костях.

Линь Ян, держа меч наготове и испепеляя его взглядом, просил объясниться, но что было ему сказать? Цзэ Сюлань понимал, что любое его слово будет сродни издевательству и насмешке над горем. Линь Ян видел перед собой убийцу той, чью душу он собирал больше десяти лет, и разве можно было его в этом винить?

Цзэ Сюлань не знал, что произошло в тот день, и не сумел бы объясниться. Он не мог сказать «прости», потому что за такое прощения не просят. И даже открыть правду не мог. Система давно не устанавливала никаких правил. Никто бы его не наказал, если бы он поведал о мире за пределами этого. Но Линь Ян тогда бы точно пригвоздил Цзэ Сюланя мечом к стене, не выдержав такого нелепого бреда. Если раньше он находился под беспрекословной защитой образа Вэнь Цзянси, которого Линь Ян каждый раз искал и находил в нем, то теперь, с правдой от Линь Се, образ из прошлого навсегда отлип от него. Линь Ян был готов выслушать Вэнь Цзянси, но он определенно не был готов слушать его.

И, возможно, конец от Искры Рассвета можно было принять, но где-то там, в Городе Дракона, трое учеников отказались возвращаться в орден и ждали своего учителя. Цзэ Сюлань не любил взваливать на себя ответственность за чужие жизни, но раз уж теперь судьба этих троих зависела от его собственной, он не мог их просто взять и оставить. Они, только начавшие серьезное обучение, вряд ли смогли бы двигаться дальше. Да и не погубила ли бы ярость Линь Яна и их заодно?

Оставалось только молчать. Иногда сохранять молчание – лучшее оружие, ведь любое слово может быть вывернуто против тебя же. Возможно, скажи он что-нибудь в свое оправдание, и Линь Ян бы постарался поверить ему. Но надолго ли? Что будет после того, как все эмоции улягутся и тот переосмыслит все, что видел и слышал? Молчание просто укоротило путь и приблизило неизбежное. Цзэ Сюлань всегда считал, что лучше сразу выдернуть занозу, чем ждать, пока та начнет нарывать, чтобы тело смогло самостоятельно очиститься.

Когда пальцы на руках совсем перестали слушаться, Цзэ Сюлань все же вскочил на меч и улетел в Город Дракона. Яо Вэньмин, Юнь Цзяо и Минь Ли тут же выбежали навстречу, несмотря на бушующую природу, но так и остановились как вкопанные.

– Учитель, а где старейшина Линь? – тихо спросила Юнь Цзяо, не решаясь подойти ближе.

На Цзэ Сюлане не было ни царапины, и даже лицо не выражало особых эмоций, кроме огромной усталости, но его взгляд был настолько горячий и сложный, что никто не мог сказать, что он означает.

– Мы со старейшиной Линем поссорились, – коротко ответил Цзэ Сюлань, уходя в свой павильон. – Я верю в его благородство, но на всякий случай не ищите с ним встреч.

– Учитель, он… – Яо Вэньмин не договорил, не зная, что именно сказать. Но что бы ни произошло, это повлияло на мастера Цзэ, и явно не лучшим образом.

– Отдыхайте, – прежде чем скрыться за дверьми, сказал тот. – Завтра мы отправимся домой. И не думайте слишком много. Некоторые вещи должны произойти, и лучше уж раньше, чем позже.

Когда ровная спина скрылась в павильоне, ученики не могли произнести ни слова. Состояние учителя казалось удовлетворительным. Кажется, он был лишь немного расстроен ссорой. Но ссоры бывают у всех, это ведь нормально. Тогда откуда у них в груди появилось это чувство, словно все безвозвратно разрушилось?

Цзэ Сюлань, оставшись один, попробовал сперва погрузиться в медитацию, потом просто уснуть. Но он не мог сосредоточиться или ворочался с боку на бок, оглушенный давящей тишиной. Он давно отключил Чэнь Хуан, чтобы она не смела мешать своими экспертными советами, но его собственный голос в голове тоже не давал покоя.

– Так и должно было случиться с самого начала, – глухо сказал он сам себе, будто слова, произнесенные вслух, имели больший вес.

Цзэ Сюлань не верил в судьбы и высшие силы, но он верил в собственное одиночество. И именно эта сила оттолкнула его назад, когда он попытался сделать шаг навстречу. Поэтому Цзэ Сюлань никогда не имел права поверить, что может быть иначе, что он способен стать кому-то близким другом, что его присутствие может быть желанным не как эхо, а как самостоятельный звук.

Заклинатели могут жить днями без сна, но Цзэ Сюлань чувствовал себя ужасно разбитым спустя всего одну бессонную ночь. Однако несмотря на это, летели они почти без перерывов. Потому что сейчас не хотелось ничего, кроме как спрятаться от всего мира в поместье Туманного склона, как черепаха в панцирь.

В пути Цзэ Сюлань начал активно обучать Яо Вэньмина, Минь Ли и Юнь Цзяо печатям, потому что это единственное, что сейчас могло связать его с реальностью, а не потому, что готовил учеников к будущей встрече с Линь Яном. Возможно, тот и схватился за меч в пещере, обуреваемый яростью и болью, но, когда чувства улягутся, он сможет размышлять спокойно. Цзэ Сюлань ведь не дал ему никаких ответов. Линь Ян наверняка придет еще раз, когда соберется с силами. Он ведь видел и знал, что с Линь Се все тоже не так просто. Он знал, что все намного запутаннее и сложнее. Да и для любого убийства должна быть причина. Поэтому Линь Ян не тронет невиновных и не тронет хозяина Туманного склона, пока не будет уверен в его причастности.