Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Джантифф пытался представить себе, как разворачивались бы события, если бы курсар не уехал.

Перейдя на скоростную полосу, Джантифф снова оглянулся – у далёкого портала всё ещё можно было различить одинокую фигуру Эстебана. Через несколько секунд Аластроцентрал скрылся за блоками общежитий.

В регистратуре «Приюта путешественника» Джантифф подписался именем Арло Йорума с планеты Фарис, Аластор 458. Портье без лишних слов выдал ему ключ от номера.

Джантифф выкупался и растянулся на кушетке. Все мышцы болели, он чувствовал тошнотворную усталость. Джантифф закрыл глаза – три дня быстрее всего пройдут во сне. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Наконец-то он перестал быть игрушкой в руках вымогателей и злоумышленников. Как минимум в «Приюте путешественника» он был в безопасности. Здесь Эстебан не осмелится напасть – в гостинице постоянно дежурили расчётчики[64].

Джантифф открыл глаза, поморгал, скорчил гримасу, снова попробовал уснуть. Воспоминания кошмарного дня маячили перед глазами – Джантифф вздрагивал и ёрзал по кушетке.

Давала о себе знать пустота в желудке. Джантифф проснулся, сел посреди постели. Нужно было что-то съесть. Он оделся и спустился в кафетерий. Там ему подали всячину, смолокно и студель, стоимость каковых, в озолях, прибавили к счёту за ночлег.

Громкоговорители трансляционной системы оповещения, вечно мурлыкавшие безвкусные популярные мелодии, внезапно замолчали, после чего раздался громкий голос диктора:

Внимание! В Службу взаимных расчётов Унцибала поступило экстренное сообщение об отвратительном убийстве. Преступник – некий Джантифф Рэйвенсрок, временный иммигрант, проходивший испытательный срок. Рэйвенсрок – уроженец планеты Зак, высокий худой молодой человек. Волосы тёмные, причёска нарочито непримечательная. Лицо вытянутое, длинный нос, глаза заметного зелёного оттенка. Для окончательного расследования этого гнусного злоупотребления нашим гостеприимством требуется скорейшее задержание Рэйвенсрока. Совет депутатов распорядился ввести чрезвычайное положение вплоть до поимки преступника. Служба взаимных расчётов уполномочена производить повсеместные облавы и обыски. Все, кому не безразлично равноправие, будьте бдительны! Помогите задержать опасного инородца!

Джантифф испуганно вскочил на ноги и стоял, дрожа всем телом. Стараясь не привлекать к себе внимание, он приблизился к арочному проходу, соединявшему кафетерий с вестибюлем гостиницы. У конторки регистратуры склонились, расспрашивая портье, двое в чёрных шляпах с низкими тульями. У Джантиффа обречённо опустились плечи: расчётчики! Портье явно нервничал и охотно давал многословные разъяснения, указывая бледным пальцем на лифт и показывая номер комнаты в регистрационной книге.

Отвернувшись от конторки, агенты прошагали к лифту. Как только расчётчики исчезли за дверью кабины, Джантифф тихонько прошёл, глядя на улицу, вдоль стеклянной стены напротив регистратуры, отворил входную дверь и скрылся в ночи.

Глава 9

Контрасты и парадоксы Дисджерферакта, циклопического парка аттракционов в болотистой прибрежной низине, неизменно поражали воображение Джантиффа. Дисджерферакт! Низкопробный и разгульный, назойливый, крикливый, бутафорский рынок шарлатанов и самозванцев, бойко торгующих бросовым барахлом и третьеразрядными развлечениями за аррабинские «талоны», не стоящие бумаги, на которой они напечатаны! Поистине сон во сне, заменитель отдыха для тунеядцев и разгильдяев! Издали, под жемчужными лучами Двона, тёмно-красные картонные павильоны, высокие синие балаганы-шапито, бесчисленные гирлянды, транспаранты и блестящие вертушки создавали мираж нарядного, роскошного, сказочного мира. По вечерам несчётные россыпи факелов, дрожащих под порывами морского ветра – сполохи и тени, пляшущие и мечущиеся, – навевали атмосферу варварского исступления, столь же поддельную, как и весь Дисджерферакт. Так или иначе, вся эта канитель послужила Джантиффу последним убежищем – здесь никому ни до кого не было дела, здесь каждого всецело поглощали сиюминутные влечения.

Три дня Джантифф прятался по задворкам и закоулкам, на каждом шагу опасаясь увидеть чёрные шляпы расчётчиков или внушающий ужас силуэт Эстебана. Днём он забирался в тесный промежуток между киоском торговца пикулями и общественным туалетом. С наступлением темноты он осмеливался совершать вылазки, напяливая головной платок на манер моряков с Каррадасских островов и приклеивая фальшивые усы – их он смастерил из собственных волос. Талоны, оставшиеся после оплаты пикника, он расходовал бережливо, изредка покупая леденцы и кульки с жареной морской капустой. Пока светило солнце, он проводил долгие часы в полусне, то забываясь, то просыпаясь – кричали лоточники, гнусаво мяукал клаксон в будке продавца горячих варёных черветок, вопили, выполняя по сигналу групповые номера, жонглёры и дети-акробаты, нараспев, притворно-восторженно голосили зазывалы, а из павильона напротив раздавался гулкий грохот чечётки.

Рано утром в аэнсдень Джантифф находился в уже привычном состоянии сонного оцепенения, когда на столбах по всей приморской низине включились рупоры системы радиовещания:

Внимание! Сегодня мы провожаем Шептунов, отправляющихся на Нуменес, чтобы провести совещание с коннатигом. Как упоминалось в предыдущих сообщениях, Шептуны предложили смелую, прогрессивную программу реформ и объявили девиз следующего столетия: «Жизнеспособный эгализм должен удовлетворять не только потребности, но и стремления в объёме, соответствующем многообразию человеческого гения!» Шептуны поднимутся на башню в Люсце, чтобы заручиться конструктивной поддержкой коннатига в их эпохальном начинании. Залог их успеха, однако, не столько в поддержке коннатига, сколько в единодушной поддержке аррабинских масс. Всех желающих приглашают явиться сегодня на Коммунальную площадь. Шептуны прибудут на гидродиске из Уонисса точно в полдень и выступят с Пьедестала.

Джантифф равнодушно выслушал громогласное объявление, переданное второй и даже третий раз. На мгновение, когда замерло эхо последних слов, на аллеях и площадках Дисджерферакта воцарилась неестественная тишина – после чего шум и сутолока возобновились с прежним неизбывным напором.

Джантифф привстал на колени в тёмной грязной щели, посмотрел направо, налево, не заметил ничего подозрительного, выскользнул наружу и смешался с пёстрым потоком жаждущих развлечений. У ближайшего киоска, предлагавшего напитки и закуски, он обменял талон на горсть обжаренных в масле водорослей. Прислонившись к стене, он не спеша поглотил хрустящие, хотя и достаточно безвкусные волокна, после чего, так как ему всё равно было совершенно нечего делать, направился по аллее на восток к Коммунальной площади, в просторечии именуемой Полем голосов. Курсар прибывал с Шептунами на гидродиске, но, скорее всего, не собирался возвращаться в Аластроцентрал до отлёта Шептунов на Нуменес – таким образом, у Джантиффа было достаточно времени для того, чтобы выслушать выступление Шептунов и, если представится такая возможность, понаблюдать за ними.

Длинноногий Джантифф скоро добрался до окраины Дисджерферакта, обогнул заболоченную приморскую пустошь и перешёл по мосту через Вязкую топь на Коммунальную площадь – открытое овальное пространство больше полутора километров в длину и чуть меньше в ширину. На всём этом пространстве торчали установленные через равные промежутки высокие пронумерованные столбы с четырьмя рупорами на каждом – номера помогали аррабинам, договорившимся о встрече, находить друг друга. На восточном конце площади возвышалась гигантская опора, поддерживавшая круглую площадку под стеклянным зонтом – Пьедестал, прозванный аррабинами «вышкой-мартышкой». За Пьедесталом