Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Так он ехал навстречу заходящему солнцу. Смеркалось, темнота в экваториальном Аррабусе наступала быстро. Перейдя на магистраль, ведущую к Большому Южному проходу, он повторил путь, проделанный по дороге на пикник. Каким далеким казался этот кошмарный пир, хотя прошло всего четыре дня! Желудок Джантиффа спазматически сжался от одного воспоминания.

Он подъезжал к южной окраине города. На Аррабус спустился влажный ночной мрак, сгущённый низкими тучами. По проспектам 92-го района ползли струйки холодного тумана, уличные фонари казались зловеще сияющими нимбами. Время было позднее, на скользящем полотне народу осталось немного. Когда жилищные блоки кончились, дорога почти опустела.

Полотно поднималось в гору. Унцибал, сзади и внизу, превратился в расплывчатую полосу света, протянувшуюся вдоль всего горизонта. Дорога повернула в Сторожевую долину, и город скрылся за тёмным отрогом яйлы.

Впереди показались другие огни: Металлургический синдикат. Параллельно скользящему полотну побежала ограда – вспышки электрического огня, проскакивавшие между рядами проволоки, в темноте казались ещё более устрашающими, чем днём.

На фоне неба чернели очертания высоких отвалов руды, шлака и спечённого агломерата. В ночи раздался продолжительный гулкий грохот – аэробаржа выгружала руду в подземный бункер. Джантифф пригляделся и встрепенулся. Руду доставляли из карьеров неподалёку от Блеля, в южной части Потустороннего леса. После разгрузки, надо полагать, баржи возвращались в место погрузки – то есть далеко на юг. Если бы он сумел проехаться зайцем на такой барже, ему удалось бы бесплатно преодолеть большую часть пути до Балада! Джантифф перешёл на крайнюю, медленно движущуюся полосу и сошёл с неё, поравнявшись с баржей. Баржа соскользнула с подземного бункера и переместилась под другой, навесной бункер, откуда в неё с шумом посыпался какой-то материал. Джантифф оценивал ситуацию. Здесь лагерной ограды больше не было, но между ним и баржей находился участок, ярко освещённый фонарями. Если бы он направился прямо к барже от скользящего полотна, его сразу заметили бы.

Джантифф вернулся на полотно и проехал ещё сотню метров – туда, где кончался освещённый участок. Снова сойдя с полотна, он стал пробираться по тёмному полю, размокшему от фильтрата, сочившегося из шлакового отвала. Ноги вязли в грязи, испускавшей едкий кислотный запах. Беззвучно ругаясь, Джантифф поравнялся наконец с теневой стороной отвала, после чего передвижение стало не столь утомительным. Джантифф осторожно прошёл туда, откуда можно было видеть освещённый участок, – и только успел заметить, как поднялась в воздух и скрылась в ночи аэробаржа.

Джантифф с горьким сожалением провожал глазами исчезающие в небе габаритные огни. Дул прохладный ветер. Обняв себя руками, чтобы как-нибудь согреться, Джантифф стоял в тени под горой шлака, на вонючих задворках безлюдного промышленного комбината. Никогда ещё он не чувствовал себя так одиноко. Отверженный, брошенный на произвол судьбы, он каким-то чудом обманул смерть, но среди живых ему уже не было места – если бы он превратился в сухой куст или обломок шлака, во Вселенной ничто не изменилось бы…

Джантифф заставил себя не думать о смерти. Глупо стоять в темноте на холодном ветру и ничего не делать! Что было делать, однако? Он не видел никаких возможностей.

Под низкими тучами снова скользили габаритные огни – приближалась ещё одна баржа! Тяжеловесный воздушный аппарат приземлился над подземным бункером. Водитель высунулся из кабины и наклонился, переговариваясь с рабочим, обслуживавшим бункер.

Днища отделений трюма наклонились – руда с шумом и грохотом посыпалась в воронку бункера. Джантифф напрягся, приготовился. Баржа переместилась под навесной бункер рядом с отвалом шлака. Шлак с рёвом посыпался в трюм по жёлобу. Джантифф со всех ног подбежал к барже и вскочил на наружный горизонтальный выступ в основании грузового отсека. Пытаясь за что-нибудь схватиться, он шарил руками, но натыкался только на вертикальные рёбра жёсткости. Узкая поперечная балка не служила достаточной опорой – его просто-напросто сдуло бы с взлетевшей баржи при первом порыве ветра. Джантифф прыгнул вверх, схватившись пальцами обеих рук за верхнюю кромку грузового отсека. Болтая ногами в воздухе, он сумел схватиться покрепче, подтянулся и перевалился через кромку в отделение трюма – куда как раз в этот момент сыпался шлак из навесного бункера. Джантифф отчаянно танцевал и прыгал из стороны в сторону, потом карабкался на четвереньках и плашмя по оползающему склону растущей кучи шлака – и как-то сумел избежать погребения заживо. Водитель, сидевший в тускло освещённой кабине, обернулся. Джантифф бросился ничком на шлак – неужели его заметили? По всей видимости, нет – нагруженная баржа вздрогнула, поднялась в воздух и понеслась в чёрном, наполненном холодным ветром пространстве. Дрожащий Джантифф вздохнул с облегчением: он вырвался из Аррабуса.

Баржа быстро пролетела два-три километра, после чего замедлилась и, судя по всему, неподвижно повисла в воздухе – встречного ветра больше не было. Джантифф недоумённо приподнял голову. Мощная лампа, установленная на крыше кабины, осветила трюм. Водитель выбрался из кабины и прошёл на корму по центральным мосткам. Остановившись над Джантиффом, он грубо приказал:

– Давай вылезай! Ты чего тут делаешь?

Джантифф кое-как вскарабкался по куче шлака и встал, с трудом удерживаясь на норовящем сползти гребне. Отсюда, подняв голову, он мог смотреть в лицо угрожающе наклонившейся фигуре. То, что он увидел, не располагало к оптимизму. Водитель был на редкость уродлив. Лицо его, круглое и бледное, соединялось непосредственно с бочкообразным торсом без какого-либо намека на шею. Глаза, широко расставленные, щурились косыми прорезями над плоскими скулами. Нос – не более чем шишечка – казался органом, совершенно недостаточным для вентиляции нескладного могучего организма. Водитель повторил, таким же грубым голосом:

– Ну? Чего ты тут делаешь? Читал предупреждения? С беглецами из лагеря мы не цацкаемся.

– Я не из лагеря! – закричал Джантифф. – Я бегу из Унцибала! Мне нужно добраться до Блеля, за Потусторонним лесом.

Водитель облокотился на перила и смотрел на него с язвительным недоверием:

– Что ты потерял в Блеле? Там бесплатной всячиной не кормят – там кто не работает, тот не ест.

– Я не аррабин, – серьёзно, с волнением объяснял Джантифф. – Даже не иммигрант. Я ненадолго заехал посмотреть на Вист, а теперь хочу как можно скорее уехать.

– Ну, в то, что ты – не заключенный, поверить можно. Никакой заключённый в своём уме не полез бы в трюм баржи для перевозки руды. Если б я тебя не пожалел, знаешь, что с тобой было бы?

– Нет, то есть не совсем, – промямлил Джантифф. – Я ничего не ломал и не портил.

Тон повелителя баржи стал самодовольно-покровительственным:

– Прежде всего, чтобы не напороться на Взъерошенный хребет, я поднимаюсь на пять километров. Там воздух как в морозильнике, облака – ледяной туман. То есть ты бы замёрз как сосулька. Нет-нет, давай со