Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

тона и в лесной глуши выглядели вполне естественно. Головы мужчин были повязаны платками, женщины головы не покрывали – их длинные волосы свободно спускались на плечи. У всех ведунов и ведьм были позолочены ногти, ярко блестевшие в освещённом кругу костра. На них не было никаких украшений, талисманов или амулетов. Каковы бы ни были их тайные навыки, средства их применения не бросались в глаза. Судя по всему, ведуны уже поужинали – рядом, на скамье, стояли котелок и блюдо с остатками шашлыка.

Ободрённый тем, что никто, очевидно, не возражал против его присутствия, Джантифф осмелился осведомиться:

– Я здорово проголодался – нельзя ли доесть то, что осталось?

Вопрос не вызвал никаких признаков одобрения, никаких возражений. Джантифф взял несколько остывших кусочков мяса – не все – и с удовольствием подкрепился.

Костёр начинал догорать. Девушка поднялась на ноги и пошла собирать валежник. От Джантиффа не ускользнули её стройность и грация. Он тоже вскочил и побежал помогать, что вызвало у незнакомки едва уловимое движение губ, напоминавшее улыбку. Никто из старших ведунов не обращал внимания на происходящее, хотя мальчуган уставился на Джантиффа с суровым осуждением.

Джантифф съел ещё чуть-чуть шашлыка, размышляя о том, собирались ли ведуны ночевать в хижине, за плотно закрытой дверью. Может быть, они опасались ловушек дорожных рабочих?

Костёр снова разгорелся, тепло и тишина убаюкивали – веки Джантиффа сомкнулись. Он глубоко заснул.

Постепенно, мучительно пытаясь осознать, где он находится, Джантифф проснулся. Он лежал на жёсткой холодной земле, костёр превратился в едва тлеющие угли. Некоторое время Джантифф озирался в темноте – никого не было, ведуны ушли.

Присев на корточки, он протянул руки над углями. Лицо почувствовало прикосновение холодных капель – начинался моросящий дождь. Джантифф с трудом поднялся на ноги и стоял во мраке, покачиваясь от усталости. Было бы в высшей степени желательно укрыться от дождя. Он с сомнением подумывал о хижине, пытаясь вспомнить, в каком направлении её следовало искать.

Продвигаясь на ощупь, он натолкнулся на сколоченную из колючих досок стену и продвинулся поближе к двери. Засов легко сдвинулся, дверь со скрипом распахнулась. Когда раздался неожиданный звук, сердце Джантиффа замерло, но ничто не шелохнулось, никто не отозвался. Джантифф прислушался – из хижины не доносилось ни звука. Никто не дышал, не шевелился, не ворочался. Джантифф попытался шагнуть внутрь, но обнаружил, что не может заставить себя это сделать – его тело инстинктивно сопротивлялось такой идее.

Джантифф колебался примерно минуту, и с каждой секундой намерение зайти в хижину представлялось ему всё более опрометчивым. Что-то в глубине мозга подсказывало, что во мраке хижины притаилось нечто и что это нечто приготовилось сожрать его с леденящим кровь хлюпающим причмокиванием. Когда-то в детстве ему приснился такой кошмар, и теперь память предупреждала об опасности, за неимением лучшего используя залежавшийся материал. Джантифф отступил от двери и вернулся туда, где он и девушка собирали валежник. Через некоторое время ему удалось найти несколько сухих ветвей, и он сложил их на углях. Приложив неимоверные усилия, он ухитрился раздуть огонь – наконец в ночи взметнулись внушающие уверенность языки пламени. Снова согревшись, он уселся с твёрдым намерением больше не спать. Теперь хижину озарили отсветы костра. Проём открытой двери, однако, зиял непроглядной тьмой. Джантифф быстро отвёл глаза – у него возникло ощущение, что он может увидеть что-то, чего видеть не следовало… В голове блуждали рассеянные обрывки мыслей, глаза слипались… Послышался скрип – Джантифф широко открыл глаза. Кто-то закрыл дверь хижины.

Джантифф привстал на четвереньки в позе бегуна на старте. Бежать! Немедленно, куда глаза глядят! В нём скулило и рвалось с цепи истеричное животное. Куда бежать, однако? В тёмный дремучий лес? Джантифф принёс побольше дров, развёл костёр поярче. Спать ему больше не хотелось.

Пасмурное небо чуть побледнело – начинался рассвет. Постепенно проявлялись очертания прогалины. Джантифф сидел у догорающего костра, словно вырезанная из дерева статуя. Он поворошил угли, чувствуя себя древним, как мир, поднялся, неуклюже вытянув затёкшие ноги, и доел остававшиеся в котомке хлеб и мясо. Бросив на хижину последний, лишённый всякого любопытства взгляд, он мрачно побрёл на юг.

Часа через три пасмурная пелена рассеялась. Лес озарился искромётными лучами Двона, и у Джантиффа заметно изменилось настроение. События прошедшей ночи уже стирались у него в памяти подобно болезненным сновидениям.

Дорога пересекала речку. Джантифф напился, ополоснул лицо и попробовал несколько ягод, найденных в густой поросли на берегу. Минут десять он отдыхал, после чего снова отправился в путь.

Мало-помалу пейзаж менялся. Лес становился редким и перемежался каменистыми проплешинами. К полудню Джантифф поравнялся с боковой дорогой, ведущей направо, после чего такие перекрёстки стали попадаться примерно каждые полтора километра. Джантиффа окружали дикие каменистые низины, поросшие жёстким кустарником и наземными кораллами. Слева, по-прежнему дремучий и тёмный, тянулся лес, отступавший к юго-востоку.

После полудня Джантифф проходил мимо фермы, производившей впечатление достаточно благоустроенного хозяйства. За оградой белил основания стволов низкорослых фруктовых деревьев молодой человек, не старше Джантиффа. Заметив приближение путника, тот выпрямился и подошёл к ограде, чтобы присмотреться, – крепкий парень с длинноносым продолговатым лицом и блестящими чёрными волосами, связанными в три пучка. Джантифф вежливо поздоровался, но решил не задерживаться, задетый появившимся на лице садовода выражением издевательского изумления.

Фермер, однако, не мог сдержать любопытство:

– Эй! Постой-ка!

Джантифф задержался:

– Вы ко мне обращаетесь?

– Само собой. Ты видишь кого-нибудь ещё?

– Нет, не вижу.

– То-то и оно! Ты, я смотрю, нездешний.

– Вы правы, – холодно отозвался Джантифф. – Я прибыл на Вист из Фрайнесса на планете Зак.

– Не слыхал о такой планете. Все планеты не упомнишь – в Скоплении не счесть всяких дыр и закоулков.

– Несомненно, так оно и есть.

– Ну и что же? Как так получается, что ты идёшь по Сычовой дороге, если она кончается у Немана?

– Знакомый подвёз меня из Унцибала к озеру Неман, – ответил Джантифф. – Оттуда я иду пешком.

– Ведуны по дороге попадались? Говорят, из Харалумилета перекочевала новая триба.

– Я встретил группу бродяг, – кивнул Джантифф. – Они мне не помешали. По сути дела, достаточно воспитанные люди.

– Если они не исхитрились отравить тебя своей мерзопакостной[68] стряпнёй, считай, тебе повезло.

Джантифф сумел улыбнуться:

– Я разборчив в выборе пищи, уверяю вас.

– И что ты делаешь в наших краях?

Джантифф использовал заранее приготовленный ответ:

– Я – стипендиат, веду этнографические исследования. Перед возвращением домой хотел бы посетить Блель.

Фермер скептически хмыкнул:

– Нечего тут у нас исследовать, мы самые обычные люди. С таким же успехом мог бы заниматься ерундой у себя дома.

– Возможно. – Джантифф чопорно поклонился. – Прошу меня извинить, мне нужно идти.

– Иди, никто тебя не держит – только смотри не заглядывайся на мой отборный тернослив! Исследования исследованиями, а если я тебя