Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Нет, это… неподчинение, — объяснил Бас и отвел свой болезненный взгляд в сторону.

— Что случилось? — Забеспокоилась я.

Он заглянул мне в глаза и меня аж до дрожи пробрало от того чувства вины, что читалось в его глазах.

— Вилу, я… — он пожал губы, напрягся. Было видно, как ему тяжело признаваться в чем-то. Я уже предполагала нечто столь ужасное, что даже не знала, как скрыть свой страх, чтобы только не расстроить его. — Я потерял твой кулон.

Когда он все-таки признался, я сначала замерла и задержала дыхание, ожидая чего-нибудь вроде клинка в сердце. Потом я задумалась, нахмурилась и, если честно, немножечко расстроилась.

— Я попал в петлю, — решил рассказать мне подробности Бас, — я знаю, я не должен менять какие-то события. Но я вдруг вспомнил, как пропал мой браслет.

— Браслет?

— Тот, что, как я думал, способен управлять Воронами, — объяснил Бас. — Я помню тот момент. Я вернулся к себе в комнату, а там исчезло что-то черное. А потом…

Его еще один виноватый взгляд, и я мгновенно все поняла. Кулон, что подарил мне Грэй — так вот, как он попал к нему в комнату.

Несмотря на то, что Бас ожидал кары небесной, я почему-то расхохоталась. Бас пришел в замешательство.

— Ну, надо же! — Воскликнула я. — Поверить не могу! Так я и не была у тебя в комнате тогда! Ты сам забрал браслет…

Я согнулась пополам и принялась хохотать громче. Бас настолько растерялся, что даже не знал, что делать. Опустив клинок, он пытался найти смысл в моем поведении, но ожидаемо этого не происходило.

Видимо, позабыв, что больше не угрожает моей жизни, он попытался что-то сказать или спросить, но я его не услышала. Потому он шагнул ближе и вновь приставил клинок к моему сердцу.

— Ты меня не ненавидишь? — Робко уточнил он.

Я даже ничего не ответила, просто махнула на него рукой, а потом крепко обняла. Клинок уперся мне в грудь.

— Это ничего, Бас, ничего. Мы с Греем все равно с тобой. Все равно никогда тебя не бросим.

Бас обнял меня одной рукой и уткнулся мне в плечо. Правда, за счет роста ему пришлось согнуться в три погибели.

— Прости меня, — извинился зачем-то он.

— Это ничего. Это пустяки. Все хорошо, Бас, все хорошо.

Мою душу резали неизвестность и невозможность помочь ему. Обреченность казалась чем-то очевидным, но я упорно отказывалась показывать ему, как я боюсь его потерять. Нужно было держаться, нужно было показать ему, что все в порядке, что все решаемо, это просто вопрос времени.

Я не боюсь. Я не боюсь.

Я смогу спасти его…

— Главное, что с тобой все в порядке, — уткнулась ему в плечо я, вдыхая какой-то невероятный аромат.

— Это очень важно для меня, Вилу, — признался мне он.

Какое-то время мы просто стояли так, и каждый получал от этой близости свое. Но я не знала, что Бас искал не только утешение.

— Я видел их, — вдруг признался мне он. — Моих родителей. Я приходил к ним.

— Что они сказали? — Спросила я, все еще не отпуская его, как будто он должен был вот-вот исчезнуть.

— Они меня не видели. Достаточно и того, что папа знает, каким монстром я стал.

— Бас…

— …это так, Вилу. Не отрицай. Мне просто нужно было убедиться, что с ними все в порядке.

Мне тоже было интересно, как его мама. Пришла ли она в себя, все ли с ней теперь хорошо. Но я же не могла лезть не в свое дело и задавать этот вопрос. Вдруг она пришла в себя, а Бас так и не узнал, что она лежала в больнице раньше? А я такая «ну что, Бас? Мама из комы вышла?». Новости не очень приятные.

В общем, я решила так: раз Бас сказал, что ему нужно было убедиться в том, что с ними все в порядке и за этим не последовала «мама болеет», значит все более или менее в порядке. Ведь я думаю, он бы это так просто не оставил. Правда, чтобы он мог сделать? Но это уже другой вопрос, к нашему делу никак не относящийся.

Еще на несколько секунд я позволила себе ненадолго утонуть в его опасной безопасности. Но медлить все же было нельзя. Едва отстранившись, я сделала глубокий вздох и почти беззаботно улыбнулась.

— Раздевайся, — спокойно произнесла я.

Надо было видеть лицо Баса — на нем отразилась такая непомерная благодарность, какой, наверное, невозможно будет увидеть ни на чьем лице. У него затряслись руки, когда он начал стягивать свою футболку, волнение отражалось в его ясных, светящихся надеждой глазах.

Конечно, я понимала, что Бас действительно искренне сожалеет о том, что потерял мой кулон. Но он тоже прекрасно знал о том, что именно я могу освободить Воронов. И думаю, основной причиной как раз и было его извинение.

Конечно, если не знать, ради чего все это, со стороны выглядит очень неоднозначно. Я ему «раздевайся», а он такой совершенно счастливый и давай стараться. Впрочем, из песни слов не выкинешь.

Я сделала глубокий вздох и, задумавшись на мгновение, поднесла ладонь к его груди. План был прост: мы в настоящем, у него есть Хозяин, я могу наградить Баса именем, и тогда он станет свободным. В прошлый раз мы находились в петле, поэтому что-то делать было бесполезно. Но не сейчас.

Поразмыслив о том, каким именем его наречь, я все-таки решила так: раз у него уже есть имя, так я его и назову. Мана снова сорвалась с моих пальцев, в этот раз я ни на секунду не сомневалась в том, что у меня все получится. Поэтому фиолетовая субстанция стала стекать с моих пальцев практически сразу, выписывая на его груди кривое имя.

В этот раз получилось довольно быстро. Когда я закончила, я поняла, что вкладывала немножко больше сил, чем с Блэйком. Но, что радовало не меньше, все же устала я не так сильно, как тогда.

Отняв ладонь, я выдохнула и стала ждать. Ничего особенного не происходило, а я стала вспоминать, как все было с Блэйком: вроде бы много времени не прошло с тех пор, как я нарекла его именем, а он уже вспыхнул и стал человеком.

Тогда… почему с Басом все не так?

Подождав еще немножко, мы вдвоем внимательно наблюдали за тем, как чернеет имя Себастьян на коже. Ничего не происходило. Абсолютно ничего.

Отчаяние нахлынуло на меня, словно нежданная волна, но я мгновенно испугалась его. Нельзя было давать слабину, нельзя было сдаваться, передо мной сейчас стоит слишком