Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Его улыбка стала для меня лекарством. Слезы перестали литься, раны потихоньку залечивались, силы восстанавливались. Мне становилось легче. Наверное.

Нужно было хоть немного отвлечься, и я снова вспомнила о кулоне. Это было невероятно! То есть — очевидно, ведь я действительно ничего у него не крала. Но это теперь не столь важно. Ведь теперь я знаю…

А кстати!

— Бас, а откуда у тебя фото мое с Рэйвином? — Спросила я, отстранившись.

— Я вас видел. Просто проходил мимо и вдруг ты с ним. На самом деле это выглядело странно: это был обычный коридор, а тут вдруг как будто другое место, словно его там не было, но в то же время вы там появились. — Я тут же вспомнила про ту петлю, где из разрыва в пространстве вырвался демон и побежал за Басом. Значит, это уже далеко не в первый раз происходит. А Бас продолжал: — В тот момент я еще пока не очень хорошо к тебе относился, потому сразу же сделал его.

— И пошел меня шантажировать, — закончила я и улыбнулась, чтобы не показалось, будто я его этим попрекаю. — Я так рада, что ты пришел.

Бас едва заметно улыбнулся. Я поняла, что для него это малое облегчение. Ему было очень тяжело, невообразимо ни мне, ни кому бы то не было. Мне хотелось узнать, что заставляет его делать новый хозяин, мне хотелось расспросить его о том, что происходит в его жизни. Но в то же время я понимала, что ко мне он пришел затем, чтобы забыть этот бесконечный ночной кошмар.

Сделав глубокий вздох, я выдохнула почти беззаботную улыбку.

— Ты же теперь можешь перемещаться куда угодно, так ведь? — Уточнила я.

— Да, — пока еще не понял ход моих мыслей Бас.

— Давай перенесемся на море, — предложила я.

— Что?.. — Сначала не понял он, но по его тону я поняла, что он будет возражать.

— Ты подожди сопротивляться! Просто представь, будто мы поехали отдыхать вместе! Мы же друзья! Давай!

Моя идея Басу по вкусу не пришлась. Но он не стал спорить. Через несколько минут раздумий он взял меня за руку, и мы все-таки перенеслись. Как же я привыкла к этим перемещениям с Рэйвином. Я даже не вздрогнула, а Баса, кажется, это сильно удивило.

В общем, как оказалось, Бас знал несколько более людные места, чем Рэйвин.

Первым делом я огляделась: пляж неподалеку, дорога, по которой ходили отдыхающие, яркое, палящее солнце и море.

Я улыбнулась.

— Так, идем, — поторопила я Баса.

За купальником и плавками мы ходили недолго. Счастье, что со мной была карта, которую мама мне все время пополняла, чтобы я могла купить себе что-нибудь. Вот и сейчас она пригодилась.

Конечно, это не все 100 % человеческого отдыха, но этого вполне хватило, если учесть, что Бас вообще подневольный. Как бы жестоко это не звучало.

Он, конечно, сопротивлялся, но, в конечном счете, я заставила его, сломя голову, бежать в воду. Он не хотел признавать себя подростком, ведь столько всего произошло, он стал Вороном, в конце концов, но все же улыбку едва сдержал. Хоть и хмурился все время, пока я в него брызги пускала.

Конечно, после того, как я исписала почти весь его торс различными именами, Бас несколько выделялся из толпы. Он и так выделялся, ведь был красавчиком, этого у него не отнять. Но нам сейчас явно было не до общественного мнения. Нам сейчас вообще было ни до кого.

— Вилу, — закатив глаза, подошел ко мне Бас. Я все еще не до конца пришла в себя, поэтому могла слышать его у себя в голове. — Я — бессмертный Прислужник самого Дьявола. Я могу сметать с лица земли целые города. Я способен поглотить даже свет солнца… ааа! — Заорал он напоследок, когда я попала ему брызгами в глаза. — Иди сюда! Иди сюда, говорю!

И он принялся меня преследовать, пока я, хохоча как ненормальная, улепетывала от него по воде. Плыть не догадалась.

Конечно, несмотря на весь ужасный список, самое печальное заключалось в том, что он улыбался, но не мог говорить. Конечно, чувствовала я себя ужасно, это было очевидно, ведь слышать Баса я могла, только находясь в смертельной опасности. Видимо, это как-то связано с расходом маны и тем фактом, я истощила все резервы.

Но слышать в мыслях смех Баса, его голос, того стоило. Да, я была далека от лучшей формы, но мне было наплевать. Главное было в том, что мы были детьми и сейчас мы возвращали упущенное детство. И это было прекрасно.

Иногда я забрызгивала его и убегала, а он несся за мной и почти кричал у меня в голове что-нибудь вроде «ты несносная принцесска! Я тебя покараю!». Это было весело. Веселее, если бы голова не кружилась, и в ушах не звенело. Приходилось даже иногда пережидать особенно острые моменты слабости.

Но все-таки мы не останавливались.

Когда Бас ловил меня, догоняя, я визжала от восторга и пыталась вырваться, а он меня щекотал, или пытался сделать вид, будто сейчас утопит. Мы были просто подростками. Лучшими друзьями, которые выбрались на побережье, чтобы провести это прекрасное время вместе.

И вот что было странно: на нас смотрели, как на идиотов. Но у нас просто не было времени замечать собственные комплексы или страхи, тем более думать о том, что подумают о нас другие, у нас было так мало времени…

Через какое-то время Бас указал мне на парней с досками для серфинга, и мы отправились учить меня стоять на доске. Да, я могла бы воспротивиться, но будем честны: мне давно не было так весело и спокойно.

Пока я училась стоять на доске, я сорвала голос от хохота. Басу удавалось одними гримасами доводить меня до невообразимого смеха. В нем все больше угадывался тот самый Бас, которого я знала. Живой, человечный, свободный.

Боже, как же прекрасно время, когда ты перестаешь думать о том, что о тебе подумают другие, и сосредотачиваешься только лишь на том, чтобы получать удовольствие от жизни.

Я забыла обо всем на свете. Никаких проблем, забот, никакой искупительницы, никаких петель времени. Ничего. Только этот бесконечный день, который пролетел, словно секунда, и мы с Басом.

Устала я знатно, это очевидно. Особенно после моих попыток каллиграфий по телу. Другое дело, что Бас устать не мог. Но мне так не хотелось от него отставать, что даже, несмотря на жуткую усталость, я гонялась с ним по пляжу, играя в салочки.

Глупо?

Необходимо!

Детство закончилось уже очень давно, но никто не говорил, что его нельзя