Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Наверное, когда мы вернемся обратно в академию, я упаду и усну. Если не усну до того, как упаду. Но это неважно. Как же это неважно!

В очередной раз я гналась за Басом, собираясь подловить его на повороте — он умело вилял из стороны в стороны, хоть и не понимал, что эта его стратегия вполне себе может быть использована против него — когда он вдруг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

О том, что что-то не так, я поняла сразу же. Он обернулся и в его светящихся до этого счастьем глазах, застыла грусть и тоска. Странно, он как будто извинялся передо мной за то, что… за то, что…

К этому моменту наша связь с ним закончилась и я больше не находилась в смертельной опасности. Не знаю, как так вышло, что я восстановила силы тем, что их беспощадно тратила, но все же.

Как только очевидность возвестила о неизбежном, веселье мгновенно закончилось. Я опустила глаза, и мы, молча, побрели в укромное место, чтобы перенестись обратно в академию.

Не верится, что мы с Басом провели время вместе. Не верится, что даже, несмотря на сложившуюся ситуацию, у нас есть возможность провести время вместе. Вот так просто, без каких-либо преград и сложностей.

Просто вместе.

Мы снова оказались в моей комнате. Мои вещи были у меня в руках, я не отнимала взгляда от его глаз. Он уже сменил свои плавки на полное обмундирование. То есть стандартно — черные джинсы, черная водолазка. Он был готов уходить.

Мои волосы все еще были влажными, к телу прилип песок. Следы временного забвенного счастья.

Несмотря на приказ, который заставил нас прекратить наше приключение, Бас все еще медлил. В его ладони снова сверкнул клинок, а я удивилась этому факту, ведь пару раз, пока мы были на побережье, Бас использовал только руку, угрожая моей жизни, чтобы со мной поговорить. Зачем тому, кто может голыми руками разорвать на куски, вообще оружие? Поэтому я удивилась тому, что сейчас понадобился клинок.

— Почему не рукой? — Спросила я.

— Не могу, — вдруг признался Бас, меня это немножко смутило, что скрыла легкая улыбка. — Спасибо.

— Мне было очень хорошо, Бас, — улыбнулась я шире. — Мы ведь повторим, так ведь?

Он медленно улыбнулся мне, и меня зацепило облегчение в его взгляде.

— Когда я вернусь, я обязательно свожу тебя в мой загородный дом, — пообещал Бас. Зачем только ком в горле застрял? Все же хорошо, когда он верит в свое спасение. — Там неподалеку озеро, я бы научил тебя рыбачить.

Я звонко посмеялась.

— Будет здорово, — нет смысла отказываться из-за глупых предрассудков, когда в принципе неважно, что мы будем делать, когда главное, что мы — вместе. — А потом обязательно нужно будет заехать в парк аттракционов!

— В Диснейленд! — В унисон воскликнули мы и посмеялись.

Правда, слышно было только меня. Баса я ожидаемо слышала только у себя в голове.

Когда в моей комнате воцарилась тишина, я поняла, что это конец и погрустнела. Времени было слишком мало, потому я быстро обняла его, а он, отложив клинок, обнял меня в ответ.

— Береги себя, — попросила я его. — И возвращайся поскорее.

Еще несколько мгновений и он растворился в вороньих перьях, так и не выпустив меня из своих объятий.

Мой лучший друг!

16

Честно говоря, ощущения были не из приятных. С одной стороны, я была безумно рада, что встретила Баса, что он в порядке, что он остановился и не убил своего отца. Но, с другой стороны, он все еще оставался Вороном, и теперь я знала наверняка: мне его к свободе не привести.

По крайней мере, тем же способом, которым я привела к свободе Блэйка и других Воронов.

Конечно же, если вспоминать некоторые особенности и отметить тот факт, что другим Воронам я имена не давала, но к свободе все-таки привела, подход действительно можно найти. Просто теперь, когда у меня появился так сказать «прямой доступ» к Басу, мне бы хотелось как можно скорее осуществить все задуманное и поскорее избавить его от лишних страданий.

Но я этого сделать не могла и это меня, естественно, огорчало.

Конечно же, при нем я никогда не буду грустить, никогда не упаду духом, потому что, если я это сделаю, тогда он поймет, что вариантов больше нет, это конец. А так… пусть хотя бы он будет думать, что надежда существует, и я найду способ, я обязательно его найду.

А вот это уже чистая правда. Во что бы то ни стало, я сделаю это! Бас — мой лучший друг и я не позволю ему потеряться во тьме.

Сижу на химии и в который раз отвлекаюсь. А вообще-то мне нельзя было отвлекаться. Райан заболел и на уроке не присутствовал. Пусть я знала материал лучше его, он помогал с концентрацией внимания и сосредоточенностью на уроке. Я все время «витала в облаках» и если бы он знал, о чем я думаю, он бы меня не подкалывал. Благо, хоть прикрывал меня каждый раз, когда я уходила в глубокие дебри размышлений так далеко и надолго, что по возвращению мне конкретно приходилось вспоминать, на какой я сейчас планете.

Но сегодня был не тот случай.

Как назло — у нас была лабораторная работа, отвлекаться было нельзя, да и присутствие было обязательно.

Я написала Райану, что это сильно важная работа и что его присутствие жизненно необходимо — это не мои слова, это были учительские наставления перед ней. Но как бы я не взывала, медсестра, уложившая Райана на больничную койку, была неумолима. Естественно, наша тётенька Цербер, конечно же, заботилась о здоровье учеников, и отпустить полубольного ребенка категорически не могла.

Но мне нужен был напарник и…

Примерно через пять минут после начала урока, когда Тэд — горе луковое — внезапно что-то там не так смешал, и некая жидкость вытекла из их лабораторной колбы, разъев стол, химичка «трижды поседела» и перешла на срывающийся визг.

Но я не об этом. Пока все это действо происходило, я заметила еще одного одноклассника, у которого сегодня не было соседа по парте.

А точнее одноклассницу.

Мой взгляд она поймала не сразу, но когда сделала это — честное слово, иногда мне кажется, что ненависть может быть почти осязаемой.

Конечно, мы все были такие важные, серьезные, самостоятельные, но когда дело касалось контрольных или лабораторных работ, нам оставалось только одно: кооперироваться.

Надо было видеть, конечно, с каким видом она поднималась с места, как высоко была задрана ее голова, как