Лишенные богов - Лиза Андерсон

броневики. Двери распахнулись, и из машин посыпались Стражи. Они выглядели измотанными: тяжелые черные куртки и тактические брюки были покрыты слоями копоти, грязи и строительной пыли. Бойцы с нескрываемым любопытством косились на троицу, стоящую на снегу.

– Резня в деревне была лишь дымовой завесой, чтобы выманить нас и ударить по замку, – отрывисто пояснил Ксан.

– Резня? – переспросила Вик, чувствуя, как внутри все холодеет. – Что там произошло?

– Масштабная атака орканов, – бросил Ксан. – Поселение прямо у границы.

– С Генри все в порядке? – Вик с надеждой и страхом уставилась на Макса.

– С ним все хорошо, Виктория. – Макс ободряюще сжал ее ладонь. – Он вместе с остальными новобранцами в безопасном месте, под усиленной охраной.

Вик тяжело выдохнула, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая гора. Мысль о том, что Генри мог оказаться в этом аду, была невыносимой.

– Но зачем Манну замок? – спросила она, кутаясь в холодный воздух. – Там ведь почти никого не было, кроме прислуги.

Макс помрачнел, глядя на полыхающие окна.

– Возможно, это лишь символический жест. Разрушить нашу цитадель – значит выставить Орден слабым, а себя – триумфатором.

Вик затошнило. Вся эта кровь в коридорах, растерзанные люди – все это было лишь шахматным ходом в чьей-то игре? «Орден будет выглядеть слабым». Неужели цена человеческой жизни здесь измерялась только престижем?

– Возможно, он сделал нечто большее, чем просто открыл клетки, – добавил Макс. – Мы не поймем, пока не зайдем внутрь.

– Нужно начинать зачистку, – отрывисто бросил Ксан. – Искать выживших, оценивать ущерб…

– Да-да, – рассеянно согласился Макс, не отрывая пристального взгляда от Вик. – Но сначала нам нужно поговорить.

– Ей нужен отдых, – отрезал Ксан, делая шаг вперед, словно закрывая ее собой.

– Отдохнет позже. – Макс был непреклонен. – Разговор не ждет.

– Посмотри на нее! – Голос Ксана сорвался на рык. – Она едва стоит. Это может подождать до утра.

– Нет. – Макс чеканил слова, как монеты. – Времени нет.

На секунду воздух между Ксаном и Максом буквально затрещал от напряжения – Вик показалось, что Ксан готов ударить Старейшину. Он метнул в него яростный взгляд, но в итоге лишь помрачнел, скрестил руки на груди и встал рядом с Вик, превращаясь в живой щит.

Макс проигнорировал этот вызов. В его глазах, прикованных к Вик, странно мешались сочувствие и жадное любопытство. Война наконец переступила порог Ордена, и Макс был в своей стихии.

– Рассказывай все, – негромко произнес он.

Стражи обступили их плотным кольцом, ловя каждое слово. Голос Вик срывался и дрожал, когда она описывала лесной кошмар. Когда она дошла до того, что с ней сотворили, по толпе пронесся приглушенный гул ужаса. В этот момент из рядов бойцов вышли Сара и Мэй, молча встав по обе стороны от нее в знак поддержки.

Вик не плакала, хотя в глубине души гадала: нормально ли это? Ей следовало бы биться в истерике, кричать, крушить камни вокруг, но внутри была лишь выжженная хриплая пустота. Она закончила свой рассказ, и выражение лица Макса проделало путь от шока до ледяного ужаса, сменившегося чем-то похожим на гордость. Ксан же застыл каменным изваянием – от того человека, что смеялся в снегу минуту назад, не осталось и следа.

Когда Вик перешла к событиям в замке, по рядам Стражей прокатился вал яростных выкриков.

– Он мертв, – резко перебил ее Ксан, когда она начала описывать финал на Арене.

Вик вздрогнула, когда на ее плечи легло тяжелое теплое пальто. Обернувшись, она встретила серьезный понимающий взгляд Мэй и тихо пробормотала слова благодарности.

– Натаниэль признался, что натравил на меня мимика, – произнесла Вик, и ее голос окреп. – Должно быть, именно он научил тварь голосу моего брата.

– У меня была та же мысль, – кивнул Макс. – Это сложная дрессура, но некоторых орканов можно натаскать на простые вещи. Вроде повторения чужих интонаций.

Перед глазами Вик возникла тошнотворная картина: Натаниэль в лесной чаще, скармливающий существу куски сырой печени каждый раз, когда его костяная пасть выдавала идеальное «Вик!». К горлу подступил крик, который она с трудом подавила.

– Полагаю, ты понимаешь суть того, что случилось с тобой в лесу, – продолжил Макс, понизив голос. – Это было… Воскрешение.

Сильное слово. Вик знала, как это назвать по-своему: она упала в бездну и была переписана заново. Она поднялась из снега другим существом – тем, кто заглянул за Завесу и вернулся, чтобы принести возмездие.

Макс подошел ближе, его взгляд скользнул по ее запястью, где под куском рукава угадывался контур темной метки.

Нет, Вик все еще не до конца понимала масштаб случившегося. Она лишь медленно кивнула, стараясь удержать ускользающую мысль.

– Натаниэль считал, что Манн сделал меня созданной… специально, – произнесла она, и среди Стражей пронесся ропот удивления.

Макс внимательно изучал ее лицо, изогнув бровь в немом вопросе.

– Это вполне вероятно. – Его голос звучал мрачно и веско. – Ты важна для него, Виктория.

– Почему? – Ее шепот почти затерялся в шуме ветра.

– Потому что твоя мать была важна для него, – просто ответил Макс, и в этом признании крылась лавина невысказанных тайн. – Орден вступил в войну. Считай, что сегодня был лишь предупредительный выстрел.

При этих словах Макс стал пугающе серьезным. Он взял Вик за руку и крепко сжал ее ладонь. Именно тогда она заметила то, что ускользало от нее раньше: на тыльной стороне его кисти, между костяшками и запястьем, чернела татуировка ворона. На глазах у Вик чернила ожили – птица под кожей расправила крылья и шевельнулась. Вик поняла, что знак был там всегда, но только ее новое зрение позволило его разглядеть. Магия продолжала менять привычный мир слой за слоем.

– Что будет дальше, зависит только от тебя, Виктория. Если ты решишь остаться, на этот раз уже как полноправная ведьма, ты…

– Я остаюсь, – перебила она его, до боли стиснув зубы. Ярость, холодная и острая, как сталь, пропитала каждое слово. – Я хочу лично выпотрошить этого ублюдка.

Макс удовлетворенно улыбнулся.

Отражение в зеркале принадлежало незнакомке. Вик была покрыта коркой из засохшей крови, копоти и лесной грязи, размазанной по скулам. Снег, таявший в спутанных кудрях, превратил ее волосы в тяжелые безвольные пряди. Но она не видела грязи. Весь ее мир сузился до двух алых точек.

Теперь в ее глазах полыхало кровавое пламя. Радужки стали блестящими, вызывающе красными – цветом свежей раны или закатного солнца.

С момента прибытия в убежище она успела рассмотреть многих обладателей Люмена. У Старейшины на входе, у дежурного Стража, у ведьмы, проводившей ее в келью, – у всех глаза были… человеческими. Лишь легкая дымка или мягкое сияние выдавали их суть. Золотистый блеск Сары казался уютным,