Лишенные богов - Лиза Андерсон

Когда все было кончено, Вик, обессилев, отбросила нож в сторону. Окровавленный предмет глухо звякнул о дно таза. Тяжелое дыхание прерывалось всхлипами, а мир вокруг начал терять четкие очертания. Она сползла по стене на пол, чувствуя, как вместе с физической болью приходит странное опустошающее облегчение.

Вик забилась в узкий угол под раковиной, не замечая, как ее собственная дикая магия заполнила пространство. Воздух стал плотным, тяжелым, словно невидимый кулак прижимал ее к полу. Темные нити силы опутывали ее, пока она сидела, подтянув колени к груди и до боли сдавливая изуродованное запястье. Перед глазами плясали искры, а в висках набатом отдавался пульс.

Ей потребовалось время, чтобы осознать: грохот доносится не изнутри, а снаружи. Кто-то яростно ломился в дверь. Первым делом она подумала о Генри – младшем брате, единственном близком человеке, которого не видела со вчерашнего дня. Мысль о встрече с ним в таком состоянии приводила в ужас.

– Вик! – прорвался сквозь шум грубый, сердитый бас.

Ксан. Когда зрение немного прояснилось, она увидела его ноги в щели под дверью. Он стоял там, в коридоре, отделенный лишь тонкой преградой от того хаоса, в который она превратила себя и комнату. Вик лежала на полу, свернувшись калачиком, раздавленная собственной болью и магией, прячась от всего мира, пока он ждал ее за дверью.

Переплетение боли, страха и ледяной усталости едва не заставило Вик закричать, но она вовремя зажала рот ладонью. Внутри нее боролись два полярных желания: она жаждала, чтобы Ксан выбил проклятую дверь, ворвался внутрь и просто обнял ее, не давая рассыпаться на осколки. И в то же время она молила, чтобы он ушел, оставив ее позорную слабость невидимой для всех.

Тьма поглотила комнату – неуправляемая магия Вик сама погасила свет.

– Вик! – рявкнул он за дверью. – Отвечай, черт возьми! Что ты там делаешь?

Внутренние барьеры сработали мгновенно. Подавив всхлип, Вик отозвалась чужим, обманчиво спокойным голосом:

– Я в порядке.

Магия продолжала давить на плечи, заставляя ее вжиматься в угол, исчезать, затихать. Из коридора донесся лишь разочарованный вздох Ксана.

– Завтра начнешь тренировки, – бросил он напоследок. – Это приказ Макса.

– Хорошо, – вытолкнула из себя Вик. Она отчаянно пыталась чеканить слова, хотя все ее существо кричало: «Услышь! Пойми, как мне плохо, и просто войди, даже если я гоню тебя прочь!»

За дверью послышалась возня. Ксан дернул ручку, словно его терпение было на исходе.

– Ты точно в порядке? Я чувствую твою магию – что ты там творишь?

– Я же сказала: все нормально! – сорвалась она на крик, обороняясь своей грубостью как щитом. – Оставь меня в покое!

За дверью воцарилась тяжелая тишина.

– Иди поспи, – бросил он наконец.

Вик наблюдала, как тень под дверью постепенно растворяется, и когда силы окончательно покинули ее, уронила голову на колени и содрогнулась в рыданиях. Комнату затопила кромешная тьма. Это не был тот уютный сумрак, который всегда напоминал ей о Ксане. Это было нечто иное – густое, зловещее, сочившееся прямо из ее нутра. Тьма была настолько плотной, что Вик перестала понимать, где заканчивается ее собственная плоть и начинается этот холодный, поглощающий свет мрак.

«Завтра начнешь тренировки», – сказал он. На этот раз по-настоящему. Вик улыбнулась в темноту, осознав это. Теперь она принадлежит замку Авалон, кем бы она ни была.

Глава 35

Люди привыкли верить, что мир стал предсказуемым. Они проложили рельсы через пустоши, закатали землю в бетон и решили, что спутниковые снимки дают им власть над ландшафтом. Они убедили себя, будто знают каждое существо, с которым делят эту планету.

Но они ошибаются. Мир остался таким же диким, как и прежде.

Когда нетронутые леса исчезли, поглощенные городами, хаос не исчез – он трансформировался. Теперь Орден выслеживает хищников не в чащах, а в сточных коллекторах, заброшенных тоннелях и бетонных руинах, оставленных цивилизацией. Природа не покорена; она приспосабливается.

Человечество говорит о спасении планеты, но Земля переживет их всех. Она прорастет сквозь асфальт и породит жизнь, способную выжить в самом враждебном климате. Люди никогда не понимали мир, в котором живут, и их невежество не станет им защитой, когда они осознают: природе они не нужны.

Спасать нужно только людей.

Из архивов Э. Максимуса Шепарда, 2025 г.

Шум толпы, занимающей свои места, пробудил в Арене детские воспоминания. В те времена, когда он еще верил церковным догмам, ему всегда полагалось почетное кресло в первом ряду. Каждое воскресенье семья Манн чинно рассаживалась перед началом службы. Арен наблюдал за отцом у кафедры и грезил о дне, когда сам займет это священное место, ударит ладонью по древнему фолианту и услышит восторженный гул паствы. Он ждал момента, когда люди придут за ответами именно к нему.

С полированного дуба донесся знакомый звук – община готовилась к молитве. Приветствия, «аллилуйя»… Сегодня был особенный день.

Этим утром братья сошлись в новом убежище. Попытка Ордена спрятать «охраняемый объект» с треском провалилась: Арен вычислил их координаты спустя считаные минуты после прибытия новобранцев. Из-за недальновидности Ордена он смог явиться лично. Впервые за долгие годы Арен стоял перед своими братьями, и на его лице играла торжествующая улыбка.

Люди сидели на поваленных бревнах прямо на лесной подстилке, а в яме у их ног трещал костер, подтапливая подтаявший снег. Глядя на них, Арен чувствовал облегчение – все прошло куда лучше, чем он смел надеяться.

Союз с Карвером был огромным риском, и цена успеха оказалась высокой: тело Старейшины скормили орканам еще до того, как оно успело остыть. Но результат стоил того. Арен вскинул руки, призывая собрание к тишине. Их ряды пополнялись – за последние недели ошибки Ордена только сыграли Братству на руку.

– Добро пожаловать! – выкрикнул Арен, и гул мгновенно стих. – Сегодня начинается рассвет нашего нового порядка!

Толпа взорвалась одобрительными криками.

– Да! – подхватил он, указывая на одного из кричавших. – Именно это я и хотел услышать. Сегодня по-настоящему хороший день.

В речи Арена проступил почти забытый южный акцент. Он намеренно растягивал гласные, придавая словам мягкую, убаюкивающую ритмичность. Людям это нравилось. Орден всегда презирал его за происхождение, но именно эта приземленность делала Арена «экзотическим» и притягательным в их глазах.

Он годами оттачивал образ «своего парня», надевая эту маску, как поношенную куртку, еще со времен своего прибытия в замок Авалон двадцать лет назад. Маска стала его второй кожей.

– Пока мы здесь празднуем,