И мы сгорим - Александра Рау

– Мэлоди жива. Разве этого мало? – Судя по тону, Хьюз был готов умолять, а ноги сгибал не ради прыжка – хотел упасть на колени. – Зачем делать все это?

– Если бы не эти нелюди, она бы не стала лабораторной крысой.

– Рано или поздно они бы узнали.

– Она знала, как скрываться! Я всему ее научил!

– Это нельзя скрыть, мистер Бернс. Это ее суть. Феникс горит ярче любого пламени.

Дэйв скривился, словно не хотел этого признавать. Его рука еще крепче сжалась на шее Лайлы.

Наоми повернулась к Рену и шепнула:

– Феникс?!

Рен лишь покачал головой, словно не знал, о чем идет речь. Но Наоми помнила: именно Флоренс рассказывала ей эту легенду.

– Это не только месть, – понял Ларс. – Ей искали замену. Того, кто возродится после убийства, чтобы выторговать Мэл у федералов.

Следовало признать, они выбрали самый эффективный способ – вряд ли феникс свободен контролировать перерождение, а потому и скрыть свою суть не сумеет. Как и сказал Хьюз – сгорит ярче любого пламени. Такое не пропустишь.

– Надо ему помочь.

– Он не обрадуется, – покачал головой Рен.

– Плевать, – отмахнулся Ларс. – Угодим ему как-нибудь в другой раз.

Кивнув друг другу, они дождались, когда Ларс отдаст команду, и вырвались из-за угла, выбрав целью Дэйва Бернса. Тот ненадолго растерялся, но вмиг пришел в себя, оттолкнул Лайлу и вытащил из-за спины… заряженный пистолет.

Выстрел прозвучал в момент, когда Рен сбил Дэйва с ног. Пуля попала в лампу на потолке, раздражавшую допрашиваемых монотонным гудением. Освещение замигало. В попытках помочь Рену и выбить оружие из рук Дэйва Наоми на секунду потерялась в пространстве, позволив тому сориентироваться быстрее. Дэйв схватил ее за лодыжку и дернул, выводя из строя, перехватил пистолет поудобнее и ткнул дулом в бок Рена.

– Как же вы меня…

Тяжелый ботинок Ларса оставил на лице Дэйва отпечаток. Пистолет выскользнул и пару метров прокатился по кафельному полу.

Хьюз схватил Рена за плечи и дернул на себя, но в руках у него осталась лишь одежда. Черный орлан заметался по небольшой комнате. Наоми поняла, что мешает ему, и отошла на пару шагов, чтобы Рен смог сесть на грудь Дэйва, которого Ларс удерживал на полу. Острый клюв вонзился в глаз полицейского. Раздался душераздирающий вопль. Интересно, так кричали те, кто лишался жизни по его воле? Или змеиный яд успевал парализовать жертв до того, как жертвы осознавали, что нужно позвать на помощь?

Впрочем, с глазом или без, Дэйв давно был слеп. Ярость из-за неудачно сложившейся судьбы ребенка творила с людьми страшные вещи, но – по крайней мере, так казалось Наоми – еще никогда не держала в страхе целую академию, окруженную толпой военных.

Хруст.

Дэйв умудрился выбраться из хватки Ларса, и этих секунд хватило, чтобы он схватился за крыло Рена и переломил его. Рен инстинктивно отпрыгнул в сторону. Похоже, боль была нестерпимой – он несколько раз сменил форму, прежде чем задержаться в человеческой и откатиться к стене, чтобы в пылу битвы его не задело.

Наоми с ревом бросилась на Дэйва: наносила удары по голове и груди, а один даже пришелся на горло, из-за чего тот сильно закашлялся. Ларс заблокировал его руки – теперь уже наверняка, – а Хьюз связывал ноги найденными в допросной стяжками. Дэйв, придя в себя, плюнул в Наоми, но та увернулась, и унизительная участь досталась доктору Хьюзу.

– Это вы виноваты, – скривился Дэйв.

– Я, – признал Хьюз. – И не скрываю.

Лицо Хьюза, как это часто бывало, не выдавало его истинных эмоций, хотя Наоми и казалось, что он не смог бы прожить с этой мыслью и неделю. Он отлично умел держаться. Вероятно, у него Рен этому научился – каждый раз, когда Наоми бросала на него взволнованные взгляды, он отмахивался и лишь одними губами произносил: «Не надо».

– Зачем вы так поступили с Флоренс?

– Не своими же руками мне это делать, – хмыкнул Дэйв. – Иначе, когда Мэл отпустят, ей не к кому будет прийти.

– Именно этого вы и добились, – напомнила Наоми.

Дэйв мечтательно уставился в потолок, бросив попытки высвободиться. Его запястья тоже стянули, соединив их с ножкой тяжелого металлического стола.

– Это было просто… Всего пара препаратов, и вот ее мать в больничной койке, а сама она готова на все, чтобы не остаться одна. Но Флоренс тоже это заслужила. Она ни дня… ни дня!.. не помогала Мэл…

– А вы просили ее об этом?

Наоми задала простой вопрос, но знала – Дэйва он загонит в тупик. Люди его возраста не умели говорить с детьми. Лишь ждали, пока те волшебным образом поймут, чего от них хотят, и помчатся оправдывать ожидания, как будто у них нет собственного мнения. Может, у Флоренс его и не было – слишком легко на нее оказалось воздействовать, – но это точно слишком жестокий урок по формированию критического мышления.

– Помоги Рену одеться, – попросил Хьюз, схватив Наоми за подбородок и повернув к себе. – И выведи его отсюда.

Наоми хотела брыкнуться и скинуть с себя его руку, но тревога за Рена оказалась сильнее. Она заставила его встать, нашла в куче отброшенной одежды брюки и помогла их надеть, а затем закинула одну его руку себе на плечо.

– У меня рука сломана, а не нога, – напомнил Рен.

Она смутилась; действие получилось автоматическим, как будто сцены побега из опасного места, которые она видела в фильмах, осели где-то на задворках разума и теперь диктовали ей, как поступать.

– И ты иди, – приказал Хьюз Ларсу.

– А вы?

– Останусь.

Рен остановился, вместе с ним застыла и Наоми. Три пары глаз уставились на преподавателя как на умалишенного, требуя объяснений.

– Тогда и мы… – начал Рен, но Хьюз тут же его перебил:

– Только вы трое знаете, что все это время происходило и кто в этом виноват. Вы должны выжить. Рассказать. Прекратить это все.

Наоми невольно закашлялась – запершило в горле. Оглянувшись, она поняла, что дым добрался и до них, а значит, огонь уже близко.

– Времени мало, – поторопил Хьюз, – идите!

– Но мы не можем вас оставить! – возразил Ларс.

Дэйв мерзко хихикнул, улыбнувшись лишь одним уголком рта.

– Неужели вы еще не поняли, детки? Ваш дорогой учитель думает не о вас, а о себе любимом. Хочет стать мучеником. Наказать себя до того, как это сделает кто-то другой.

Ларс не выдержал и ударил его по лицу, украсив то каплями крови.

– Идите!

– Почему не