И мы сгорим - Александра Рау

если бы препарат продолжили вводить. Повезло, что высокопоставленные люди, руководившие расследованием, имели хорошие связи, и в академию тем же вечером прибыл врач, буквально снявший с глаз Пэйдж пелену.

Когда она впервые узнала его, Рен почти заплакал, и она обозвала его дурилой.

Пэйдж вернулась – еще одна хорошая новость.

Но почему-то их численное превосходство не делало плохие менее болезненными.

Занятия проводились редко. Преподаватели в основном тяжело вздыхали, вместо того чтобы объяснять материал, или выбирали тему для обсуждения, в котором все могут участвовать на равных. Часто их вызывали куда-то для помощи в расследовании или по организационным делам, и студенты просто сидели в кабинете в ожидании удара в колокол, чтобы перейти в новый класс и повторить упражнение.

Первые дни в столовой никто не общался – всех тяготило произошедшее. Как будто только после пожара они ощутили реальную угрозу и начали бояться, хотя тот и стал кульминацией, после которой наконец можно было вздохнуть полной грудью. Им следовало беспокоиться раньше. Когда убийца ходил среди них, им не было дела. Когда об их спасении говорил тот, от кого следовало бежать, они не видели фальши.

Рен не спешил кого-либо переубеждать – пусть боятся. Может, в следующий раз (а жизнь после академии наверняка не раз подкинет им неприятностей) будут осторожнее.

Никто не знал, когда назначат новое руководство, отстроят общежитие и что вообще будет с академией. Оставалось лишь надеяться, что их не расформируют, а на место директора придет кто-нибудь знакомый с человечностью и принципами организации. Риббонс хорошо разбиралась во втором, может, даже слишком, раз преуспевала во всестороннем контроле над учащимися, но первое ей было чуждо – даже с учетом того, что человеком она была на все сто процентов.

Им перестали выдавать таблетки. Поначалу Рену было даже странно пропускать этот этап на раздаче, хотя он никогда эти «витамины» и не принимал, но он быстро привык к старым порядкам. Еда как будто стала во сто крат вкуснее, вернулись специи, а на лицах работниц столовой снова появились улыбки. Рен пытался заставить себя поверить, что теперь все по-прежнему – как во времена, когда главной его задачей было не потерять баллы и регулярно ходить на занятия по теннису, чтобы тренер не свел его с ума нотациями, – но что-то в окружении постоянно напоминало, что как прежде уже не будет. То Пэйдж роняла ложку или проносила ее мимо рта – врачи сказали, побочки исчезнут лишь через пару месяцев, и потому иногда она витала в облаках. То Адам заводил с ним разговор – теперь, когда они с Пэйдж перестали скрываться, он крепко привязался к их компании. То Наоми ворочалась во сне, прижимая Рена к стене так, что ему едва удавалось дышать.

Впрочем, в новом мире было не так уж плохо.

Рен тосковал по тете Оливии, но теперь рядом с ним была Кана, и это маленькое солнце освещало каждый его день. Они начали проводить больше времени вместе. Кана любила общаться с друзьями Рена: Ларс учил ее играть в теннис, Наоми – делать макияж, а Пэйдж – заплетать косички, схемы которых Рену казались не проще высшей математики. И, раз уж его волосы уже доставали до плеч, моделью становиться тоже приходилось. Он выдерживал это с достоинством. Даже если Кана тянула его за пряди так, что из глаз сыпались искры.

По вечерам они нередко собирались в холле первого учебного корпуса. Все занимались чем-то своим – кто-то читал, кто-то играл в шахматы, кто-то общался, – но им было жизненно важно находиться вместе. Первое время расставаться даже на ночь было страшно. Пусть они и знали, что все закончилось, уверенность не была стопроцентной, и страх не увидеть кого-то утром сковывал внутренности и не давал уснуть. Общий чат еще ни разу не утихал раньше трех часов ночи.

Но это ощущение не сравнится с тем, что они испытали, услышав знакомый голос.

– Простите… Кто из вас Ларс Магнуссон?

Ларс сходил ладьей и на несколько секунд зажмурился, прежде чем обернуться.

Перед ними стоял он. Хьюз. Чуть похудевший, гладко выбритый, волосы короче – но это был он. Тот же тяжелый умный взгляд.

– Вы, наверное, в шоке… – начал он, но Наоми его перебила:

– Вы Грант?

Рен сглотнул слюну, чтобы не закашляться, – в горле пересохло.

– Оу. – Доктор Грант Хьюз потупил взгляд и почесал в затылке. – Удивлен, что он обо мне рассказывал.

– Не по своей воле, – горько усмехнулась Наоми. – Что он рассказывал о ком-то из нас, я, если честно, тоже удивлена.

– Да уж, мой братец не очень разговорчив.

Рен взглянул на Ларса. Глаза того покраснели, но он сжал губы в тонкую полоску и стерпел приступ боли.

– Был, – добавил Ларс.

Рену захотелось врезать ему; пусть они считали, что никто в академии так не скорбит, как они, брат-близнец наверняка переживал нечто несравнимое с их страданиями.

– Я пришел сказать вам спасибо.

Они переглянулись. Пэйдж утерла слезы, и Адам тут же обнял ее, чтобы успокоить. Наоми же просто помрачнела – она считала, что они виновны в его смерти, и уж благодарности в ее картине мира точно не было места.

Доктор Хьюз – как сжималось сердце от этого имени! – неловко оглянулся, зацепился взглядом за свободный стул и подтащил его, чтобы не возвышаться над студентами. Ему тоже было непросто; это становилось ясно по нервным движениям его пальцев, то и дело цеплявшихся за пиджак, по тому, как долго он подбирал слова, и по напряжению от пяти пар глаз, вонзивших в него такие взгляды, будто увидели призрака.

Впрочем, так оно и было.

– Как вы попали не территорию?

Вопрос Адама показался странным, но неожиданным образом он разрядил обстановку. Раньше это и правда было бы первым вопросом при виде чужака в кампусе.

– Я уже бывал тут, когда у вас собирали образцы крови, – объяснил Грант, – но в этот раз я здесь не за этим. Меня пустили, потому что… это я пожаловался в АНБ.

– Хьюз… – Ларс осекся, но исправлять не стал. – Он сообщил вам?

– Вообще-то я первым сказал ему, что нужно быть осторожным. Ну, понимаете… рыба гниет с головы. Тревожные настроения появились давно, и я не мог просто ждать, пока с братом что-то случится. Только потом узнал, какие несчастья случились в «Игнис». Но вы знаете Грэма. Он не слушал.

– Слушал, – возразила Наоми с грустной улыбкой. – И пытался донести до всех нас. Просто не показывал, что боится. Защищал.

Грант усмехнулся.

– О, это на него похоже.

– Что он вам