И мы сгорим - Александра Рау

– «Вот и не спите».

– Этому гению точно нужно в связи с общественностью.

Из привычно открытого летом окна потянуло холодом, и Наоми аккуратно высвободилась из хватки Рена, чтобы закрыть створку, но характерного звука Рен так и не услышал.

– Ты чего там?

Открыв глаза, он увидел, как Наоми отступает. Подскочив, он спас ее от столкновения со стулом, которое могло бы кончиться огромным синяком и примерно такой же неловкостью.

– Ку-ку, ты здесь?

Наоми не ответила. Ее губы растянулись в глупой улыбке и задрожали, а глаза заблестели, наполнившись влагой. Она прикрыла рот руками, словно боялась закричать, хотя напуганной вовсе не выглядела. Рен проследил за ее взглядом и сам едва не вскрикнул.

Крупная птица подлетела к окну и села на подоконник, гордо вздернув клюв. Оперенье, цвет которого плавно перетекал из желтого в оранжевый и даже в красный на концах крыльев и хвоста, словно светилось изнутри. Поразительно умные глаза смотрели на них по очереди, будто чего-то ожидая, а когтистые лапы нетерпеливо царапали дерево подоконника. Она не залетала внутрь – только сидела и внимательно их рассматривала.

Телефон снова завибрировал. Наоми первая схватилась за него, судорожно тыкнула на несколько кнопок и выругалась из-за того, что на этом недосмартфоне не предусмотрена камера. На экране уведомлений светилось сообщение от Ларса.

Вам привет от доктора Хьюза. Помашите ему ручкой.

Наоми подняла взгляд, и несколько слез скатились по щекам.

– Какой же вы урод, – засмеялась она.

– Мы вообще-то вас оплакивали, – укорил Рен птицу и крепко сжал челюсти, но предательская дрожь перешла на руки, и он спрятал их за спину.

Птица чуть пошевелилась, как будто пожимая плечами.

Наоми сделала несколько шагов вперед и чуть нагнулась, пытаясь рассмотреть ее в деталях. Даже протянула руку, чтобы провести пальцами по перьям, но тут же отступила. По ее выражению лица сложно было понять, разбита она или воодушевлена. Вероятно, все сразу.

– Вы вернетесь?

Птица покачала головой из стороны в сторону.

– Тогда… – Голос Наоми дрогнул. – Увидимся позже?

Рен подошел и обнял ее за талию со спины, устроив подбородок на ее плече.

– До встречи в большом мире, доктор Хьюз. Мы скоро вас найдем.

Рен мог поклясться, что в крике улетающей птицы услышал знакомый голос.

Вот за кем все это время шла охота. Яда Флоренс оказалось недостаточно, чтобы его убить, но, сложись все иначе, он бы все равно выжил. Хьюз спас их, как и обещал. Выжил, пусть и не обещал. Дэйв Бернс даже не представлял, как близок был к своей цели, когда выпустил пулю сначала в спину рядового учителя, а затем и в кислородный баллон, спрятанный за стойкой дежурного.

Пусть именно из-за него Хьюз погиб в огне.

Но и благодаря ему он из огня родился.

Эпилог

Рен выдохнул, держась за ручку входной двери, и из его рта вырвалось облачко пара. В такую погоду ему бывало особенно тоскливо возвращаться в пустую квартиру. Это означало, что из темноты и холода ноябрьского вечера он придет в точно такую же обстановку – только с крышей над головой – и даже кофе придется варить самому. На работе ему с этим помогала миссис Лоусон, милая пожилая женщина, которой было безразлично, что Рен желал сам себя обслуживать. А к хорошему, к сожалению, очень быстро привыкаешь.

Работа в лаборатории оказалась непростой. Рен начал готовиться к ней еще в «Игнис», а затем продолжил в университете, но каждый день лишь убеждался, что ему не хватает квалификации. Еще и начальник свирепствовал. В жизни он был гораздо более приятным человеком, нежели на работе. Когда Грант – иногда он позволял так его называть – позвал Рена под свое крыло, счастью не было предела. Поддержка Гранта во время учебы многое для него значила, и то, что он посчитал Рена достойным работы в своей лаборатории, буквально окрылило вчерашнего студента. Но после милого разговора и заверений в том, что все сложится как нельзя лучше, Рен с первого же дня начал получать выговоры.

Он был первым метаморфом на этой должности. Точнее, их начали принимать еще за год до выпуска Рена, но конкретно в этой лаборатории он стал первым, а потому иногда он чувствовал себя одним из тех животных, что живут в зоопарках. Вокруг стекла, все глазеют. Никакой разницы.

Рен бросил сырую куртку на вешалку около входа, а ключи – на ближайший комод. Как бы ему ни нравилась его работа, порой она настолько его занимала, что времени не хватало даже на душ и обед. На этот раз ощущение грязи на коже оказалось сильнее голода, поэтому Рен отправился в ванную, сбросил остатки одежды, положил телефон на раковину и бросил взгляд на семейное фото на заставке. Много лет на снимках отсутствовал именно он, но теперь там не хватало его сестренки.

Последнее письмо, которое он получил от Каны, пришло неделю назад. В нем она рассказывала о своих успехах в учебе и теннисе – кстати, надо не забыть передать Ларсу привет, – о том, как чуть не сломала руку противнику во время поединка, и о том, как… они с парнем хотят назвать их будущего ребенка. Рен держался изо всех сил, чтобы не ответить ей лекцией о средствах контрацепции, потому что знал: в ее возрасте любая влюбленность кажется последней. Вот только Наоми и вправду оказалась для него последней.

Рен так по ней скучал, что не мог дышать.

Горячая вода стекала по коже, обжигая, но Рен не торопился менять температуру. Небольшая боль полезна. Она возвращает в тело, позволяет ему ощутить себя собой, а не просто человеком в белом халате с набором теоретических знаний. Иногда ему хотелось обратиться и посмотреть на город так, как он его еще не видел, но полеты были запрещены – как и любые другие действия в животной форме, – и Рену приходилось мириться с жизнью обычного горожанина, запертого в бетонную клетку.

АНБ теперь занимались и контролем метаморфов после выпуска, а это значило, что с правилами лучше не шутить. На каждой улице из домов торчали камеры, и, если хоть одна из них заметит перевоплощение – а эта система уже давно автоматизирована, – можно попасть в очередное воспитательное учреждение. Как тот, кто провел в нем большую часть жизни, Рен предпочитал сдерживать порывы. А если не терпится, можно и съездить за город, где располагаются специальные площадки и можно встретиться с товарищами по несчастью. Обмен опытом помогал, особенно недавним выпускникам