И мы сгорим - Александра Рау

– все-таки большинство из них росли в изоляции от современного мира и совсем ничего о нем не знали. Рен даже думал подыскать квартиру неподалеку от такой площадки, когда придет время выпуска Каны, – хотел, чтобы ее период адаптации прошел с большим комфортом, нежели его.

Выключив воду, Рен вышел из душевой кабины и обмотал полотенце вокруг бедер. Зеркало запотело, но он не стал на себя смотреть. Какой в этом смысл? Красоваться не перед кем, а увидеть темные круги под глазами – так себе идея перед сном. Еще задумается, не нужно ли что-то менять, раз жизнь ему так тяжело дается. Жалость к себе отравляет.

Рен вышел в гостиную. Свет в ванной он уже выключил, поэтому двигался по привычке, доверяя инстинктам, и именно они вдруг закричали: «Стой!» Ощущение, что кто-то поджидал его за углом, заставило волосы на руках подняться, а страх – комом застыть в горле. Под рукой не оказалось ничего, кроме пустой вазы, оставшейся от предыдущих арендаторов, поэтому Рен схватил ее, занес над головой и резко нажал на выключатель.

– Сюрпр-и-и…

Радостные голоса постепенно затихли, так и не договорив. На Рена смотрела целая толпа: Пэйдж и Адам, сразу два доктора Хьюза и Грейс с малышкой Сюзи на руках. Хьюзы теперь выглядели совершенно идентично. Неудивительно: как оказалось, Грэм – только не говорите, что Рен его так назвал, они все еще оставались в статусе «ученик-учитель» – нередко ходил на работу в лабораторию, чтобы Грант проводил больше времени с семьей. И это можно было бы назвать милым, если бы Грэм не делал это лишь потому, что сходил с ума от безделья. Мир считал его мертвецом, а значит, его единственная возможность заняться чем-то значимым – поменяться с братом местами. И ему повезло, что Грант не стал сопротивляться.

Ларс стоял поодаль и был занят вовремя не прогремевшей хлопушкой. Он смешно напрягался, будто никто из присутствующих не знал, сколько в нем на самом деле дури, а спустя несколько секунд все же провернул механизм и выстрелил в полной тишине.

– Сюрприз!

По комнате разлился искрящийся смех. Чуть неловкий, но все же чистый, полный радости и облегчения. Рен был счастлив видеть их, но остатки животного страха все еще давили на грудь. Как им удалось проникнуть в квартиру незаметно и так быстро? И почему он ничего не заподозрил ни около дома, где они, вероятно, его поджидали, ни когда эта толпа заходила внутрь?

Грейс заглянула в ту часть коридора, что вела на кухню, и что-то прошептала. Через несколько секунд оттуда вышла Наоми с абсолютно черным тортом в руках. В ее глазах плескалось хитрое пламя, а губы были плотно сжаты, как будто она сдерживала улыбку, чтобы не показать, как сильно довольна собой. Вот она, создательница и идейная вдохновительница плана, знающая, как обойти защиты Рена в два счета. Он был уверен, что именно такой реакции она ждала: шока, смущения, даже оцепенения. А Наоми всегда получала то, что хотела.

Рену показалось, что он впервые в жизни вдохнул полной грудью, и кислород опьянил его так, будто он никогда не пробовал чего-либо крепче воды.

– Я не придумала, что написать. – Наоми пожала плечами, подойдя ближе. – Все равно ты съешь его секунд за пять.

– Лимонный?

– Лимонный.

Он сделал широкий шаг вперед, намереваясь крепко ее поцеловать, но вмешалось неожиданное обстоятельство, и это дело пришлось отложить. Теперь Рену предстояло выбрать, что удержать: полотенце, что вот-вот упадет с его бедер, или вазу, которая уже была где-то в воздухе. Конечно, у него две руки, и теоретически он мог бы справиться с обеими задачами, но равновесие уже было потеряно, а восемь пар глаз, следившие за его действиями, не добавляли уверенности в своих силах.

– Ловлю! – крикнул Ларс.

Он добежал до стола, оттолкнулся и перелетел его, как будто всю жизнь занимался прыжками в длину. Да, лицом впечатался в диван, но Рен отбил падающую вазу так точно, что она упала прямо в руки Ларса. Игра в теннис, особенно командная, уже не в первый раз пригождалась им в обычной жизни.

Второй рукой Рен придерживал полотенце, которое прикрывало только самое сокровенное. Адам еле сдерживал смех, Пэйдж смотрела со смесью снисхождения и осуждения, а Грейс ладонью оградила от этого зрелища Сюзи, хоть та, к счастью, и была слишком мала, чтобы осознать неловкость происходящего.

– Я говорил, что мы можем быть друзьями вне работы, но это, пожалуй, уже слишком. – Грант покачал головой. – Может, оденетесь, коллега?

Рен с абсолютно непроницаемым выражением лица сделал несколько шагов назад и в сторону, пытаясь нащупать дверь в спальню. Конечно, он сгорал со стыда. Черт с ними всеми, но жена и дочь начальника точно не должны были видеть его голый зад. Тем более в день его рождения.

О котором, к слову, Рен совсем забыл.

Конечно, он хотел отпраздновать его с близкими. В академии это был обычный день, в который ты по документам становился старше, но после выпуска Наоми заставила всех заучить простое правило: «Каждый раз отмечай, как в последний». Она же занималась планированием почти всех вечеринок; оказалось, у нее талант. Но несколько дней назад она уехала, чтобы навестить мать – их отношения потихоньку налаживались, пусть с отцом она помириться так и не смогла, – а потому Рен даже не думал о том, что его день рождения на этой неделе или в этом месяце. Новая жизнь поглотила его: работа, учеба, борьба за права метаморфов, привыкание к другому режиму. Празднику в ней, казалось, совсем не было места.

Повезло, что Наоми не уставала ему напоминать: веселью есть место всегда, а скучной работой можно заняться в оставшееся время.

– Ты скоро? – шепнула Наоми, просунув голову в комнату. – Сюзи уже пыталась съесть торт, а ты еще свечи не задул.

Рен кивнул, и она протянула ему руку, чтобы вывести к гостям.

– Так гораздо лучше, – протянул Грант.

Нельзя было сказать, что серые спортивные штаны и черная футболка подходили для сюрприз-вечеринки, но все же это лучше, чем повидавшее жизнь полотенце. Рен надеялся, что Грант не будет шутить над этим во время их совместной работы, но по выражению лица понял – будет, и неоднократно. Тонко, в неожиданные моменты, так, чтобы окружающие не поняли, а Рен покраснел и не знал, куда деть взгляд.

– Сколько тебе исполняется? – поинтересовалась Грейс.

– Двадцать восемь… кажется.

– Не кажется, – подтвердила Наоми. – Сюзи, покажи дяде, сколько ему?

Сидящая на руках у матери малышка гордо выставила вперед два пальца. Рен расплылся в