"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Кроме того, отсутствие серьезного финансирования практически остановило прогресс в совершенствовании безмоторных аппаратов. За последние десять лет в конструкцию планеров не внесено ни одного существенного изменения.

— Так, может, они достигли совершенства? — спросил князь, старательно пряча улыбку.

— Наоборот! — горячо возразила Варя. — Даже поверхностное ознакомление с конструкциями кораблей, дирижаблей, локомотивов, мобилей позволяет увидеть движение вперёд. Техника совершенствуется, каждый год появляются новые модели, в чём-то превосходящие своих предшественников. И лишь в области летательных аппаратов тяжелее воздуха происходит застой. Энтузиасты не настолько состоятельны, чтобы проводить серьёзные исследования и системно улучшать имеющиеся конструкции. Членских взносов участников планерных клубов хватает лишь для поддержания в рабочем состоянии имеющихся планеров и для постройки новых взамен безнадёжно разрушенных.

Отец попытался направить мысль дочери в сторону конструктива:

— И что же ты предлагаешь? «КиТ» — не благотворительная организация, и не станет финансировать то, что не приносит дохода. Максимум, на что я готов — содержать твой личный планер.

— Нет, мы хотим другого, — воскликнула девушка. — Мы считаем, что летательные аппараты тяжелее воздуха серьёзно недооценены именно как транспортное средство. Но для того, чтобы применять их в коммерческих целях, им требуется кардинальное изменение конструкции, а главное — мотор, который позволить не обращать внимания на ветер и все эти восходящие и нисходящие потоки воздуха, и значительно увеличить скорость полёта.

— А чем вас не устроили те же дирижабли? — спросил князь. — Среди них есть вполне шустрые модели.

Варя поморщилась и досадливо махнула рукой:

— Это всё не то. Они, даже самые быстрые из них, не дают и половину той скорости, на которую способна «Молния»[1]. А планер с мотором потенциально может летать вдвое, втрое быстрее.

— Понятно, тебе не хватает острых ощущений. Что же будет, когда скорость в триста миль[2] покажется тебе недостаточной? Боюсь даже представить.

Князь повернулся к Веретенникову:

— А вы что скажете, Андрей Егорович?

— Я скажу, ваше сиятельство, что есть целая ниша в системе перевозок, до сих пор никем не занятая. Вы говорили о трёхстах милях в час? Я уверен: это не предел, и реально достижима скорость по меньшей мере вдвое большая. Конечно, перевозки с помощью скоростного воздушного судна будут дорогими. Но представьте: почта будет доходить из Крыма в Санкт-Петербург за один день. При желании, можно перевозить и пассажиров. Три-пять человек за один рейс. Поезд идет из Петербурга в Москву сутки. Мобиль — если это не гонки — примерно столько же. Дирижабль при попутном ветре в полтора раза медленнее. А тут появится возможность попасть из города в город за пару часов. Наверняка найдутся состоятельные люди, которым такая скорость окажется необходимой. Кроме того, в небе не нужны дороги. Имея в распоряжении моторный планер, вполне возможно при необходимости просто перелетать из города в город за считанные часы вместо того, чтобы тратить на поездку дни.

Начав говорить, Веретенников чудесным образом преобразился. Куда девалась его стеснительность! Речь обрела уверенность, а голос — твердость. Рассказ сопровождался скупыми жестами, добавлявшими облику оратора энергетики.

— Я почти наизусть выучил вашу лекцию о гонках, что двадцать лет назад была опубликована в «Тамбовских ведомостях». Особенно ту её часть, в которой говорится о влиянии скорости перевозок на скорость движения капитала. И деловые люди, купцы, промышленники и банкиры, наверняка согласятся отдать небольшую для них сумму за возможность сократить время в пути по меньшей мере вдесятеро. А кто-то из них и вовсе захочет иметь личный моторный планер с персональным пилотом.

Князь внимательно посмотрел на молодого человека.

— Звучит интересно, — выдал он свой вердикт. — Но несколько десятилетий назад почему-то был сделан выбор в пользу дирижаблей. И выбор этот был сделан отнюдь не на пустом месте. То есть, моторные планеры, как вы их называете, признаны коммерчески бесперспективными после серьёзных исследований этого вопроса.

Веретенников совершенно не смутился, словно бы ожидал этого вопроса.

— Я изучал более ранние попытки построить моторный планер, — возразил он. — И, надо сказать, их было немало. В России — Александр Можайский, в Британии — Хайрем Максим и Уильям Хэнсон, во Франции — Клемент Адер и Феликс дю Тампль. Были и другие, я назвал только самых известных. Но все они потерпели неудачу. С тех пор никто не пробовал установить паровик на летательный аппарат тяжелее воздуха, это считается невозможным. В небе царят неповоротливые и медлительные дирижабли, а планеры оставлены спортсменам, охотникам за острыми ощущениями. Я проанализировал причины неудач и считаю, что в то время, когда осуществлялись эти попытки, не было достаточно мощного и одновременно лёгкого двигателя, способного поднять моторный планер в воздух.

Андрей прервался, некультурно облизнул пересохшие от волнения губы и продолжил:

— Сейчас моторы гоночных мобилей намного превосходят те допотопные агрегаты, на которых пытались взлететь пионеры авиации. Кроме того, сама конструкция планера со времён Можайского и Максима претерпела множество изменений. Появилась даже, хотя и примитивная, теория полёта. Я уверен: если на современный планер установить, к примеру, мотор «Молнии», даже той самой, двадцатилетней давности, вполне можно будет осуществить управляемый полёт. После, совершенствуя этот аппарат, дойти до почтовых перевозок, а там и пассажирские авиамаршруты станут реальностью.

Тенишев заинтересовался:

— Звучит, по крайней мере, интересно. Но ведь планеры изначально сконструированы именно для безмоторного полёта. В случае же установки двигателя, изменится всё: геометрия крыльев, система управления, место пилота, общая компоновка аппарата. У вас имеются хотя бы первоначальные наброски, эскизы?

— Разумеется! Мы с Варварой Владимировной подготовили полный комплект чертежей. Они у меня в комнате, я сейчас…

Князь остановил Веретенникова:

— Сидите, Андрей Егорович. Для этого имеются слуги.

Он снял трубку телефонного аппарата, отдал распоряжение и, откинувшись на спинку кресла, с интересом поглядел на недавнего студента.

— Вот вы говорите, что конструкция планеров изменилась, — заметил Тенишев, — а Варвара утверждает, что нет. Как вы объясните это противоречие?

— Очень просто. Варвара Владимировна говорила о последнем десятилетии. Я же — о всём периоде, начиная с первых опытов постройки моторного планера и до сего дня.

Хозяин кабинета хмыкнул и какое-то время сосредоточенно размышлял.

— Скажите, под какой двигатель вы рассчитывали свою конструкцию? — спросил он, наконец.

Андрей смутился, бросил взгляд на Варю и, наконец, выдал:

— Мы рассчитывали на серийный мотор «Молнии».

Княжна тут же перехватила разговор:

— Я решила, что смогу тебя уговорить немного помочь. Тем более, что мотор стоит гораздо меньше моего бального платья.

Тенишев удивился:

—