"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Приборы? — удивилась Варя.

— Ну да. Пилот в любой момент времени должен точно знать скорость своего аппарата, высоту полёта, угол крена, время с момента взлёта. Требуются индикаторы, показывающие состояние двигателя: количество воды в котле, температуру пара, запас топлива для горелки пароперегревателя. И, конечно, отдельный рычаг для управления подачей пара в цилиндры.

Тенишев закончил громить проект, взглянул на пришибленных инженеров и, неожиданно для них, улыбнулся.

— Выше носы, — бодро сказал он. — Я всё это вам рассказываю потому, что успел в своё время кое-что узнать. И не хочу, чтобы вы двигались к своей цели методом проб и ошибок. Я прошел некоторую часть пути, и отдаю вам в руки полученные результаты. А вы, раз уж решили создать то, чего до вас никто не делал, возьмите всё это и постройте свой самолёт. Если у вас получится, будет здорово. А я со своей стороны обещаю вам достойную награду.

[1] Гоночный паровой мобиль. См. дилогию «Гонщик».

[2] Здесь и далее имеется в виду одна из разновидностей русских миль. Она примерно равна версте и составляет 1.09 км.

[3] Фюзеляж — корпус самолёта

[4] Стрингер — продольная балка

Глава 3

Солнце почти закатилось. Красноватый по-вечернему диск светила протянул к берегу дорожку света. Пусть не такую романтическую, какая случается при полной луне. Но золотистые отсветы на гребешках волн завораживали ничуть не меньше. Княгиня устроилась за столиком на террасе и любовалась морем, закатом, тёплым летним вечером, ароматами кипариса и можжевельника. Легкий вечерний бриз отгонял мелких мошек, и вся атмосфера дышала покоем и благостью.

Снизу, с пляжа, доносились голоса молодёжи, затеявшей какую-то игру, из дома — крики детей, но все это не нарушало гармонии. Елизавете Петровне очень нравилось бывать, в крымском поместье. Здесь как-то по-особенному и дышалось, и чувствовалось, и думалось.

Сейчас княгиня собралась поразмышлять о своей дочери. Видимо, два десятка лет назад у неё должны были родиться два мальчика, но получилось вот так, мальчик и девочка. Только девочка по части проказ и всяческих мальчишеских забав на голову превосходила своего брата. Куклы её никогда не привлекали, хотя подаренного хватило бы минимум на полсотни маленьких девочек. Розовый цвет, кружева и рюши вызывали стойкое отвращение. Хорошо хоть солдатиков она игнорировала вкупе с игрушечными ружьями. Зато, неизменно забирая у брата игрушечные машинки, играла с ними вдохновенно и азартно. В десять лет выучилась ездить на велосипеде, в двенадцать разыскала в сарае старую отцовскую мотоциклетку, своими руками привела её в порядок, а к пятнадцати освоила управление мобилем и гоняла так, что у Елизаветы от страха за дочку дух захватывало.

Таким же неподобающим для женщины стал выбор университета. Вообще говоря, Елизавета Петровна считала, что высшее образование девочкам и вовсе ни к чему. Сколько лет без него обходились, и мир до сих пор не рухнул. Первейшая забота женщины — её дом. И знания нужны в первую очередь те, что этому главному делу способствуют. В конце концов, если уж совсем невмоготу, можно выучиться на врача, как поступила приёмная дочь мужа. И семье польза, и от людей уважение. А Варенька, надо же, выдумала учиться на инженера! И князь в этом её поддержал.

Огорчившись от этих мыслей, княгиня забыла и про море, и про закат. Ну вот кому нужна супруга-инженер? Кому понравится, что жена то на мобиле гоняет, то, прости господи, на планере летает? Одна только надежда и остаётся: может, влюбится девочка и забудет обо всех этих мальчишеских развлечениях. Посмотреть хотя бы на Клейстов! Уж насколько эмансипированной дамочкой была Варенькина крёстная. А как влюбилась, да замуж вышла, да детей родила, так сразу всё как рукой сняло: на мобилях гоняться прекратила, хозяйством занялась, образцовой женой и матерью стала. Вот бы и Варя так же переменилась.

Лёгкие шаги отвлекли княгиню от тягостных мыслей. Она подняла голову: давняя подруга, да не одна, в сопровождении служанки. Когда Елизавета Петровна еще носила фамилию Огинской, когда у неё не было в Тамбове ни единой близкой души, а рядом изо всей родни лишь прадед мужа, она познакомилась с девушкой чуть младше себя. Ну и что с того, что Мария Вениаминовна была купеческой дочкой. Зато имела манеры, образование и схожие взгляды. Две девушки подружились, и Лиза, даже став княгиней, рушить эту дружбу не захотела.

Вскоре Маша вышла замуж за первого тамбовского купца Игнатьева, тот получил, вернее, купил, дворянство, и сословная разница уменьшилась до пренебрежительной малости. Впрочем, муж никогда не обращал внимания на сословия. Для него главным было то, насколько человек дельный. И свой круг общения княгиня подбирала сама, по своему усмотрению.

Мария Вениаминовна Игнатьева опустилась в кресло напротив. Служанка составила на столик всё потребное для чаепития, наполнила чашки настоем, кажущимся в сумерках почти чёрным, и удалилась.

Некоторое время подруги молча пили чай.

— Всё печалишься? — спросила, наконец, Мария.

В ответ княжна лишь вздохнула. Тема эта была уже на много раз переговорена. Князь вёл с Игнатьевым общие дела, княгиня тесно общалась с его супругой, мальчики сызмальства играли вместе. И как бы хорошо было, если б Варя вышла замуж за Серёженьку Игнатьева! Бывший купец, а теперь заводчик, один из богатейших людей империи, был совсем не против этого брака. Сам Сережа тоже прекрасно понимал все выгоды такого союза. Но вот князь, как ни странно, родниться с Игнатьевым не хотел.

— И чего вздыхаешь? Сама ведь говорила, что есть еще шансы переубедить Владимира Анатольевича. Потихоньку, исподволь, по капельке.

Марию Вениаминовну княжна вполне устраивала в качестве невестки. Не по деловым соображениям, не из-за родства с Тенишевыми. Просто как-то в беседе с ней Сергей обмолвился, что Варвара ему нравится. И Маша тут же принялась способствовать устройству личной жизни сыночка. Тот факт, что этот разговор случился лет восемь назад, ничего не значил. Останавливало госпожу Игнатьеву от активных действий лишь то, что Сергей был несколько моложе Вари, и ему оставалось еще целый год учиться в университете.

— Да уж который месяц пытаюсь. Исподволь, по шажочку. И всё впустую. А теперь Варенька привезла какого-то студента. Она-то умница, чувств на людях не покажет, а у этого мальчика всё на лице написано. Чай, видела, как он на Варю смотрел?

— Видела, — вздохнула подруга. — Как по уши влюблённый.

— А ведь он, —