Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

– А кроме этих троих, нет других подозрительных лиц? – спросила Куй.

– Они были последними посетителями в тот день. Господин Лам и сам сказал, что ради них закрыл магазин, так что самые подозрительные – это как раз они.

– А не может быть, что кто-то украл палочки ночью? – спросил я.

– Отбрасывать эту возможность нельзя, но, учитывая то, что хозяин магазина не заметил никаких странностей с замком и что больше ничего не было украдено, преступником должен быть кто-то из них, – сказал Вэнь, поглаживая бородку.

Подчиняясь указаниям Вэня, я позвонил профессору Ю и сказал, что непременно хотел бы с ним встретиться и поговорить о лекциях, которые слушал в прошлом году во время стажировки по обмену. Тот сразу же радостно заявил, что свободен с утра на следующий день, и мы договорились встретиться в его университетском кабинете в одиннадцать.

Пока мы с Вэнем уточняли по книгам информацию из журнала хозяина магазина, искали в интернете других возможных подозреваемых, Куй вдруг спросила:

– Господин Вэнь, а вы ведь с самого начала планировали украсть этот журнал, да?

– Почему ты так решила? – с интересом спросил Вэнь, отвлекаясь от работы.

– Вы ведь говорили: если господин Лам Юнь – преступник, тогда, если братец Чэнь заговорит о палочках, он попытается узнать, что нам известно. Но вчера я вспомнила о том, что у «избранных» при взгляде на палочки возникает видение. Тогда в этом случае, если десять с лишним лет назад такой «избранный» случайно обнаружил в магазине палочку и воспринял видение, он вполне мог купить эту вещицу. Значит, вы с самого начала предполагали, что палочки в магазине может не быть. Хотя и не думали, что ее не купили, а украли. В общем, вы заставили братца Чэня беседовать с хозяином, а сами планировали в это время стащить журнал. Вы говорили, что отлично владеете тактикой отвлечения внимания: как говорится в древнем военном трактате, «поднять шум на востоке – напасть на западе»[44] – вот и использовали для этого братца Чэня.

– Эй, Пиньчэнь, а ведь Куй в несколько раз мудрее тебя! – расхохотался Вэнь.

– Ну да. Я от природы балбес, ты меня все время используешь! – сказал я, надувшись.

Впрочем, я не обиделся. Куй действительно была очень мудрой девочкой, гораздо умнее меня – это правда.

– Тогда в следующий раз мы сможем найти преступника более простым способом! – сказала Куй с улыбкой.

У нее был такой вид, будто она что-то придумала. Я спросил:

– Что за способ?

– Надо просто посмотреть, есть ли у кого-то из троих пятно в виде рыбки на левой руке.

А и правда! Об этом мы не подумали.

– Нет!

Я не ожидал, что Вэнь сразу отвергнет эту идею.

– Разумеется, наличие пятна решит проблему, но если его нет, это еще не значит, что человек невиновен.

– Почему?

– Первое. Красное пятно, отмечающее избранного, не обязательно находится на левой руке. Вдруг оно у человека на заду? Тогда мы его не найдем. Второе. Существует вероятность того, что сам преступник, воспользовавшись своей силой, изменит пятно. Если вы смогли заполучить такое пятно на руку, ничего удивительного не будет, если кто-то его сможет убрать. Третье. По моим подсчетам, вероятность того, что у этих троих рыбки нет, составляет от 70 до 80 процентов.

– Что? Нет пятна? Но тогда они не преступники? – недоверчиво спросил я у Вэня.

– Не знаю, но вероятность такая существует. Еще и дня не прошло. Это все только мои предположения, вполне возможно, что, как и сказала Сяо Куй, это пятно на левой руке у кого-то есть. В общем, завтра закатаешь рукав у профессора и посмотришь. Возможно, так мы поймаем вора.

Вэнь с улыбкой посмотрел на Куй.

– Сяо Куй, будешь моей ученицей? По-моему, у тебя талант к детективной работе.

– Вэнь, не порть Сяо Куй будущее!

Я и слышать не желал, чтобы Куй из-за него попала в какие-нибудь неприятности.

– Я сейчас даже не знаю, что будет потом… – Куй вздохнула.

Я живо представил себе ее замешательство. Даже если она пыталась казаться сильной, тот факт, что она все потеряла, изменить было нельзя. В тот день, когда она попала в аварию, ее прежняя жизнь закончилась. Она отказалась от возможности остаться в больнице и, чтобы установить истину в непонятном деле, решила следовать за нами, а значит…

Ее слова заставили меня ощутить ответственность и бессилие, меня переполнило желание извиниться, и я начал:

– Сяо Куй, я…

Но Вэнь посмотрел на меня и сказал одними губами:

– Не говори об этом.

Наверное, он хотел сказать, что мне не надо упоминать аварию. Почему он все время меня останавливает? Мне хотелось как можно раньше принести свои извинения, это чувство все росло, усиливалось мое беспокойство…

О!

Я вдруг подумал, что Вэнь прав. Мое желание извиниться означает, что я думаю только о себе. Словами извинения перед Куй я хочу лишь облегчить свое сердце. А то, что она помогает нам, расследует вместе с нами, что стало с коралловой палочкой, куда она подевалась – это ведь тоже не только ради выяснения истинного положения дел, но и для того, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Я решился. Когда мы распутаем дело и она примет факт гибели своих родителей, я объясню то, что должен. Я не собираюсь просить о прощении. Я буду рад, если смогу помочь ей двигаться вперед.

– Братец Чэнь, ты о чем задумался? – спросила Куй.

– Я? Да так, подумал вдруг – а почему, собственно, палочки? – Я растерялся, поэтому брякнул это с беспечным видом.

– Что значит – «почему, собственно, палочки»?

– Вэнь рассказал, что коралловые палочки – это важный инструмент, который трансформировал ненависть писательницы и погибших детей в проклятье, помнишь? Но как проклятье связано с палочками?

– Пиньчэнь, а ты знаешь, откуда взялись палочки для еды? – спросил Вэнь, положив журнал.

Я помотал головой.

– Раньше слова «куайцзы» не существовало, было слово «чжу», которое сейчас входит в некоторые китайские слова. В Японии этот иероглиф используется и сейчас, читается «хаси». – Вэнь начертил этот знак в воздухе. – Это типичная пиктограмма: двойной элемент «бамбук» над элементом, который является частью иероглифа «готовить, варить», стал означать, что в приготовленную еду втыкают две бамбуковые шпажки – то есть берут пищу специальными палочками. У древнего племени хуася существовал обычай подносить приготовленное животное вместе с палочками божеству, то есть этот прибор одновременно был еще и священным инструментом, так что смысл иероглифа прозрачен. Таким образом, «палочки» изначально имели также