Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

— Мы не досчитались одной ведьмы из фамильяров Стэнли. Её имя тебе ничего не даст.

— Кендра наложила на её тело чары, чтобы сбить нас с толку, — я провела пальцем по стеклу, следуя за стекающей каплей воды.

Мир вокруг меня замедлился и сверкал, звуки доходили с задержкой. Внутренним взором я видела чёрный ветерок вокруг себя, от Уилбера же исходило золотое свечение.

— Поэтому я ничего не почувствовала. А ты утверждаешь, что я сильна?!

Уилбер накрыл мою руку ладонью и оторвал её от окна. Мягко развернул к себе лицом и поднёс её к своим губам.

— Твои сомнения понятны, — сказал он и слегка поцеловал мои пальцы. — Ведь на её стороне большинство рагмарров.

— Вот именно.

— Они не знают ничего, кроме злобы и беспощадности. Она — садистка, но её охотники готовы ползти к ней по битому стеклу. Не все, но внушительная часть тёмного народа. Не знаю, что уж там она им пообещала за верность… — голос его пресёкся, и в нём прозвучала такая смесь страдания и гнева, что в груди стеснилось.

Он заморгал, глубоко вдохнув, и продолжил, глядя мимо меня на залитую солнцем площадь:

— Кендра продолжает дело Линетт, но пошла дальше в методах воздействия. Моя сестра рационализировала зло, подняла рагмарров на ступень выше магов, чтобы те могли беспрепятственно нас истреблять. Да, отчасти легенды не лгут — рагмаррам недоступны человеческие чувства из-за их холодного нрава. Но эти чувства дремлют глубоко в их сущностях, кои следует пробудить и обратить к свету, к истине. Открыть глаза на мир, в котором они привыкли быть хищниками. Но нет среди нас дичи, как нет охотников — мы равны перед небесами, друг перед другом. Ну а монстры есть и среди людей. Только ты способна изменить мировоззрение рагмарров и всё исправить.

— Но как? — я нахмурилась, забегав взглядом по комнате, мешкая смотреть ему в лицо.

— Так же, как тебе уже удалось отрезвить некоторых из них.

— А я сумею? — наконец, я посмотрела Уилберу в глаза, рука моя в его ладони дрогнула.

— Твоя сила в желании, в чётко сформулированной мысли. Если ты будешь знать, чего хочешь, то сможешь всё, что угодно, — при этих словах он улыбнулся и просиял своей природной жизнерадостностью.

Я приподняла его щиты и заглянула в сознание. Уилбер предпочитал ловить мух на мёд, а не на укус, но и укус у него тоже был. Только он предназначался кому-то другому.

Наделив меня силой, он должен был знать, что теперь я буду видеть и чувствовать больше, чем прежде. И я видела. Уилбер оказался мягок снаружи, но твёрд и решителен внутри.

Имелась у него стальная сердцевина, которую он демонстрировал лишь в исключительных случаях. Хитростью он, безусловно, тоже обладал, но не лукавил передо мной — не видел нужды.

Я задвинула его щиты обратно и закусила губу, а он удивлённо усмехнулся.

Помолчав, я отвернулась к окну, не отнимая у него своей руки.

— Ты говорил об истинности. Оно было и между моими родителями?

— Да. Удивительное явление…. До сих пор никто не знает, что именно его вызывает. Вероятно, химическая реакция между двумя магами, противоположными по стихии, — с этими словами он внимательно посмотрел на меня. И что-то промелькнуло в его глазах… Что-то, похожее на радость, удовлетворение. — Когда-нибудь и ваши с Беном дети продолжат наше общее дело.

Я вздрогнула и опустила голову. Уилбер почувствовал и сжал мою руку.

— Я не могу иметь детей. Благодаря твоей разлюбезной сестре.

— Она передала тебе бесплодие наряду с прочими своими способностями и слабостями. Я не вижу никакой проблемы, — он вздохнул. — Но мы обсудим это в более спокойные времена. Не стоит торопиться. У вас впереди целая вечность!

Я медленно повернулась к Уилберу и, хмурясь, посмотрела в упор. Он коснулся моего подбородка, слегка приподнял его.

— Ещё скажи, что мне подвластны и такие фокусы, — сглотнув, прошептала я.

Глаза защипало, краска бросилась в лицо. Я никогда не задумывалась о потомстве, но сама мысль о невозможности его завести резала сердце раскалённым ножом.

И слова Уилбера, его слепая уверенность задевали за живое.

— Тебе любые фокусы подвластны, если ты действительно готова и желаешь их совершить, — так же тихо сказал он и выпустил мой подбородок.

На коже таяло ощущение его щекочущей силы.

— Быть может, и у тебя ещё будут дети?

— Не будем о грустном, — нахмурившись, отозвался Уилбер и высвободил мою руку с сожалением, мелькнувшим по лицу.

Он любил Лорелею и не допускал мысли о другой женщине. Этим он ещё сильнее расположил к себе. Захотелось как-то сгладить момент, и я коснулась его груди.

Уилбер слегка повернул голову и посмотрел на меня сквозь занавес волос. Глаза его синие-синие до краев наполняла грусть, но выражение лица оставалось нейтральным.

Он не замкнулся, не закрылся, но дал понять, что эту тему не намерен затрагивать. По крайней мере, пока боль не стихнет.

— Отчаянный ты, — мои губы дрогнули в улыбке. — Пошёл против желания умирающей сестры, подделал её последнюю волю. И подселил в моё тело её крупицу.

— На кону была судьба всего Эгморра. Страна могла не перенести такого переворота, — он отодвинулся, пришлось убрать руку.

Его ладони скользнули по моим предплечьям. Сила потекла по коже ровным потоком, как танцующий ветерок, щекоча и согревая.

— Но ты мог сломать мою жизнь.

— Тогда бы я её заново построил, — печально проронил он, убирая руки, и подошёл к столу.

— Бен и я…. Между двумя рагмаррами может вспыхнуть истинность?

— Как я уже сказал — в тебе смешались две сущности. Та из них, что принадлежит свету, притянула Бена вместе с истинностью. Ваш случай такой же исключительный, как вы сами.

— Бен тоже исключительный? — мне не удалось скрыть изумление в голосе.

Уилбер тихо рассмеялся и заложил руки за спину.

— Каждый из нас особенен по-своему.

Отворилась входная дверь, в кабинет шагнул Эйден. Разговор подошёл к концу, мне пора было возвращаться.

Сжав в руках подол платья, я попятилась от Уилбера. Часть меня хотела броситься к нему, но усилием воли я удержалась от порыва родственных чувств.

Так странно было просто думать об этом…

Вздохнув, я направилась к двери. Эйден вновь предложил руку, на этот раз я приняла её без колебаний. Посмотрев на Уилбера через плечо, я сказала:

— Исцели Брэйдона, как меня исцелил. Я ему слово дала.

— Твоя просьба для меня закон, — с улыбкой в голосе сказал он так же поверх плеча. И по его лицу промелькнуло выражение, которое я не успела понять. — Помни об этом.

Я робко