Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Не могла я больше смотреть на неё — сердце сжималось от ярости и сожаления.

— То есть?

— Моника Лизбен умерла много лет назад, — сказала я и вкратце передала ему печальную историю моей сестры.

Не забыв упомянуть о Кендре, Линетт и моих родителях.

Брейнт заметно побледнел, лицо у него вытянулось. Джона потрясли мои слова. Прожжённый инспектор, видавший жестокость под разными ракурсами и в разных обличиях, не предполагал, что миру ещё есть, чем его удивить.

Замолчав, я бесшумно вздохнула и посмотрела вдоль тела, покрытого белой простыней. И стало горько на душе.

— И что же прикажете мне делать теперь? — спросил Джон и сглотнул. Ему хватило самообладания сохранить внешнюю холодность, но я кожей ощущала его волнение. — Я подписал бумаги о выдаче тела родственникам для захоронения. Задний ход уже поздно давать. Вечером его заберёт агент.

— Отпустите ситуацию, Джон. Пусть всё идёт своим чередом. Завтра всё прояснится, — я осеклась и покосилась на Бена.

Он ответил мне пустым взглядом. Предоставил полную свободу действий. От этой самостоятельности сосало под ложечкой. Я привыкла нуждаться в его поддержке, это было моей слабостью.

Но новый статус не позволял мне быть слабой.

— Думаю, до погребения дело не дойдёт, и мы вернём тело в морг. Когда всё закончится.

Брейнт поджал губы и смерил меня недоверчивым взглядом. Я смотрела на него и ждала, когда он выпустит пар. Как бывало прежде. Но инспектор глубоко вдохнул и, запрокинув голову, уставился в потолок.

— Я должен выяснить, кто лежит на этой чёртовой каталке.

Я кивнула.

— Конечно, но делайте это тихо, не привлекая внимания, или дождитесь похорон.

— Отлично! — прошипел он и, выпрямившись, уставился на меня.

— Доверьтесь нам, — мягко сказала я и сложила руки на груди. — Мы шли к этому долго и мучительно. Не ставьте палки в колёса, ведь пострадают не только маги, но и люди.

— Это угроза?

— Нет, всего лишь дружеское предостережение, — выдав усталую улыбку, сказала я. — Я прошу вас лишь об одном — не вмешивайтесь.

— Вы понимаете, на что толкаете меня? Я вылечу из жандармерии по вашей милости!

— Ничего подобного. Я замолвлю за вас словечко, инспектор. Вы будете присутствовать на прощальной церемонии?

— Ещё несколько минут назад я сомневался, но теперь уверен, что да!

— Отлично.

— Что-то ещё, мисс Хейлтон?

— Между вами и Стэнли был заключён договор, — обходя стол, я старалась смотреть поверх тела в лицо Джона. Он хмурился, был недоволен раскладом, но уже примирился с моей волей. Это навело на мысль, что мы с ним сработаемся в будущем. — Вы можете сказать, в чём его суть?

— Я должен был держаться от вас подальше, — кивнув, сказал Брейнт и убрал руки в карманы пиджака. — Он сказал, что вы под защитой Системы. Ваша скромная персона имеет высокую значимость для Верховной Ведьмы, и все подозрения я должен засунуть себе в задницу.

— Это дословно? — усмехнувшись, спросила я.

Он скривился, но не сумел сдержать улыбку.

— Вроде того.

— Неужели всё?

— Некоторые нюансы касательно ваших похождений и нездорового любопытства я обязан игнорировать.

— Вы почти справились, — тихо рассмеялась я и взяла Бена за руку. — Но только почти.

— Это только потому, что вы были крайне настойчивы и лезли на рожон. Как правило, я лучше справляюсь со своими обязанностями.

— Знаю, — кивнула я, остановившись в дверях. — Именно по этой причине я буду ждать вас у себя в кабинете в Академии, когда всё это закончится.

Не дожидаясь его ответа или возражения, я вышла из помещения, цепляясь за руку Бена.

Глава 62

Чёрные кружева на платье были мягкими на ощупь. Я стояла перед зеркалом и теребила их пальцами, пока Бен застёгивал молнию на спине.

Эти изящные кружева обрамляли вырез-лодочку, края длинных рукавов и подол платья. Юбка была длиной чуть выше колен спереди, а сзади переходила в шлейф, тоже расшитый кружевом. Ткань плотная, но струящаяся.

Наряд мне помогла выбрать Мишель, и я согласилась на её смелое решение — ведь мы разодевались на похороны. У магов свои, особые традиции проведения прощальной церемонии.

Вырез оголял ключицу, и цепочка кулона терялась в нём, отчего создавалось впечатление, будто она — декоративная деталь платья. Волосы были разделены на прямой пробор и рассыпались по плечам локонами — тоже заслуга Мишель.

Сама я бы так не старалась, учитывая, что нас всех ждёт. Коснувшись прядей, я подумала о том, что они незаметно потемнели и теперь почти сливались с чёрнотой платья.

Из-за этого лицо казалось бледным. Только на щеке розовел тонкий шрам. Скоро он совсем исчезнет, в отличие от шрамов на животе. Они уже не так беспокоили, как вчера, но я их ощущала тяжестью, стягивающей кожу под плотной повязкой.

В зелёных глазах вихрилась тьма — тонкое, едва заметное колечко на радужках. Кружево густых ресниц, подкрашенных тушью, усиливало эффект. Вздохнув, я коснулась кулона через ткань платья, камень вспыхнул от тепла пальцев и погас.

Закончив с крючками и завязками, Бен отвёл волосы с моего плеча и прижался губами к шее — не целуя, а только слегка касаясь. И посмотрел на моё отражение в зеркале.

Моргнув, я глянула ему в глаза. И не смогла ничего прочесть — лицо его ничего не выражало, лишь морщинка на переносице выдавала беспокойство. Я кожей ощущала напряжение в его теле, но внешне оно никак не проявлялось.

Вздохнув, я посмотрела в зеркало на его руки, охватившие мою талию. И ощутила внутри себя пустоту — ту пустоту, которая наступает, когда слишком долго переживаешь, размышляешь, и вдруг устаёшь. И приходит смирение.

А с чем именно я смирилась? С тем, что нам придётся бороться и терпеть потери.

— Не накручивай себя раньше времени, — тихо сказал он, глядя на моё отражение.

— Я не хотела ничего этого, — прошептала я. Накрыв его руки ладонями, посмотрела на перстень. Камень, будто почувствовав, что на него обратили внимание, вспыхнул бордовыми переливами. — И даже не знаю, что со всем этим делать.

— Прислушиваться к своему чутью, — выдохнул Бен и провёл губами по линии шеи. Прикусив мне мочку уха, он улыбнулся. — В тебе всегда жила эта сила, так освободи её. Хватит задвигать щитами.

— Ты же должен понимать, что я не смогу с ней справиться?

— Справишься, — нахмурившись, он отстранился и выпрямился. Прижался щекой к моим волосам, глядя куда-то мимо. — Быть может, не сразу, но пока не попробуешь — не узнаешь.

— Я столько раз задавалась вопросом: «почему именно я?», — закрыв глаза, выдохнула я и