Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

— Да, — Уилбер виновато поморщился.

— Она заказала меня и Мишель. Но кто был изначально в третьем конверте?

— Я, — лаконично бросил он и неопределённо пожал плечами.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Мне многое известно. Уши повсюду — фамильяры знают своё дело. Те из них, кого Том и Неизвестная вычислили....

— Те убитые маги, — догадалась я.

Он кивнул.

— Но зачем они разбивали кулоны?

— Ты уже знаешь ответ.

— Так она выражала своё презрение ко мне, — вслух подумала я и закусила губу.

— Спрашивай, — улыбнувшись, произнёс он и посмотрел на меня.

— Так страшилки о превращении в чудище, всего лишь… страшилки?

— Нет, дело в твоей особенной крови. Не только благодаря генам Хелен — Элджер происходил от лесных магов. В те давние времена ваши предки не осуждали кровосмешение с рагмаррами. В жилах Джоша и Мишель течёт та же тёмная кровь, что и в твоих. Но, мягко говоря, разбавленная. И только ты, Эшли, родилась без кулона и унаследовала редкий дар. Тебе подчиняется сама тьма.

Мелькнувшая мысль пронзила разум, словно молния. Я медленно подняла глаза, вновь наполняющиеся слезами.

— Бен знал?

— Прости, что обрушил всё это на тебя, Эшли. Рагмарры чуют друг друга, — Уилбер качнул головой и посмотрел мимо меня. — Да, Бен почти сразу понял, с кем его свела судьба. Первое время его, разумеется, терзали сомнения, но с каждым новым знаком они улетучивались. А перед твоим отъездом в Хайенвилл его догадки подтвердил Стэнли — с моего дозволения. Бен не побоялся, хоть и предпринял попытку уйти с твоей дороги. Опять же, надеясь защитить…. Не держи на него зла, ведь он выбрал тебя. Дважды. Несмотря на предостережения и собственные предрассудки. И искупился, отдав жизнь за возможность быть с тобой.

— Жизнь?

— Ваша близость, — тактично изобразив смущение, тихим голосом сказал Уилбер. — При Линетт смешение крови каралось смертной казнью. И по сей день законы, принятые моей сестрой, актуальны. Пока новый Моркх их не перепишет.

— Но он не сказал… — закрыл лицо ладонями, выдохнула я.

— Не имел права.

Чтобы не расклеиться окончательно, я решила сменить тему.

— Когда Линетт умерла, тебе было больно? — шёпотом спросила и опустила руки на стол.

— Да, — Уилбер нахмурился и отвёл взгляд. — Я горевал и злился на себя, потому что так и не смог её образумить. Она вынудила пойти на обман, но я не жалею. Если бы у меня был шанс что-то изменить, вернуться в то время, я поступил бы точно так же.

— Ты любил Лорелею? Или она была частью легенды?

Он поднял на меня потемневшие глаза, и то были просто глаза без примеси магии. На переносице у него пролегла морщинка скорби.

— Она была моей жизнью. Знаю, для тебя она тоже много значила. Убийца Лорелеи хотел сломить нас обоих, и на миг показалось, что ей это удалось.

В комнате повисла тишина. Сила схлынула, и в воздухе вновь пахло цветами и весной. Посуда исчезла со стола. Уилбер потянулся во внутренний карман пиджака и поставил передо мной чёрную бархатную коробочку.

— Что это? — проронила я и поглядела на него. Снова сердце замерло, дыхание сбилось.

— Твоё могущество. Твоё право Моркха. То, за чем гонится Неизвестная.

Я робко протянула руку и открыла коробочку. В ней сверкал перстень из видений, только камень был бесцветный. Я вновь посмотрела на Уилбера. Его лицо ничего не выражало, но глаза светились надеждой и гордостью. За меня?!

— Я думала, что ей нужен кулон.

— Кулон — сильный артефакт, но без кольца он не наделит её могуществом.

— И что мне делать с ним?

— Для начала надеть, — поставив локти на стол, он сложил пальцы домиком. И опустил на них подбородок, наблюдая за мной.

Я послушалась и надела перстень на безымянный палец левой руки. И сквозь меня пронеслась волна силы. И снова, и снова…. Будто кольца нанизывали. Пока в глазах не помутилось.

С каждым сияющим кругом мир темнел, сознание тяжелело. Уилбера я видела сквозь блёклую дымку. Где-то под веками мелькали образы, сменялись бликами, в голове звучали шорохи.

Камень потемнел до чёрно-бордового, под цвет кулона. Сила хлынула из меня чёрным ветром и заполнила комнату.

И Уилбера я услышала издалека, хотя он сидел напротив:

— Ты вошла в силу.

— Что это значит? — с придыханием спросила я.

Глаза залило чёрным пламенем — краски померкли, Уилбера окутала тьма, словно свет во всём мире погас.

— Ты — Моркх, повелительница тьмы и её созданий, Эшли. Королева ночи. Всё, что будет произнесено в темноте, рано или поздно до тебя дойдёт, как далёкий шёпот. Отныне мы делим с тобой день и ночь.

Он протянул мне руку ладонью вверх. Я, не задумываясь, накрыла её своей. Едва мы соприкоснулись кожей, как между нами натянулась ещё одна нить.

Сила расплескалась по комнате. У Уилбера кожа сияла, будто подсвеченная изнутри. Глаза пылали полуночно-синим огнём. Я опустила взгляд и увидела, что тоже сияю.

Мелькнула мысль о том, что назад пути нет, но почему-то она больше не пугала. В душе царил покой и лёгкость. Та лёгкость, ощутить которую я так давно желала.

Глава 60

— А имя у Неизвестной есть? — спросила я, глядя в окно.

Бусины воды рассыпались по стеклу с обратной стороны. Солнце растопило лёд на площади перед Академией, по каменной плитке бежали ручейки.

В голове у меня звучало птичье щебетанье — успокаивающее, безмятежное. Но в груди шевелилась сила, будто огромный зверь сворачивался в клубок.

В кончиках пальцев сосредоточился жар, и было одной мысли достаточно, чтобы вызвать пламя, покатать его на ладони. Только я боялась.

Боялась того, что не справлюсь со всей этой подаренной мощью, не подчиню себе. Нужно же как-то научиться ею управлять прежде, чем применять на деле. И вновь я не понимала, как и с чего начать.

— Её зовут Кендра, — бархатный голос Уилбера прозвучал рядом с моим лицом.

Я зажмурилась и прерывисто выдохнула. Он стоял сзади, едва не касаясь грудью моей спины. Достаточно близко, чтобы смутить, но я не смутилась.

Ничего интимного в действиях Уилбера не было. Он гладил меня по волосам, дотрагивался до плеч, но всё это походило на прикосновения брата, родного человека.

Он тонко ощущал то, что по моим венам текла кровь, близкая ему, теплилась частичка души его сестры. И я ловила себя на мысли о том, что меня это больше не тревожит.

— Тогда кого же