Где демон выжигает небеса - Ирина Игоревна Голунцова

Заметив неуверенность и некую пристыженность в выражении лица Синь Юя, Юэ Мэй ухватился за эту слабость, словно за хвост ускользающего феникса: самое главное – не опалить ладонь и сберечь пальцы.

– Госпожа Вэй сделала то, что не смогли бы сотворить многие мужчины. Вы оказались благословлены любовью и уважением такой женщины, поэтому прекратите жалеть себя.

– Эта любовь стала для меня проклятьем.

– И это проклятье теперь всегда будет с вами. Всё, что вы можете, – это переключить внимание и отдать всего себя своему младшему брату.

– С чего такая милость?

– С того, что вы принесёте мне выгоду как целитель.

– Целитель с ошейником, да? – горько усмехнулся Синь Юй. – Просто променяю одну клетку на другую.

– Ошейники надевал мой отец, а мы с матушкой планируем постепенно искоренить эту практику. Дети отныне будут ходить свободными, мы планируем помогать, а не отравлять их судьбы. На фоне открывшейся охоты на тёмных заклинателей между Тайян и Бянь Сэ Лун… да и между другими школами могут вспыхнуть конфликты. Главное – верно разыграть карты. И одну такую карту в знак доверия этот достопочтенный желает подарить вам.

С этими словами Юэ Мэй развёл руками, как бы указывая на камеры, в которых были заключены Бянь Цян и Яо Мэнцзин. Пару мгновений Синь Юй пребывал в смятении, оглядываясь на окровавленных пленников, в которых только чудом – а точнее, за счёт исцеляющих талисманов – теплилась жизнь. Он перевёл взгляд с Бянь Цяня на Яо Мэнцзин, и, как только он понял смысл предложенного дара, побледнел и в шоке уставился на Юэ Мэя.

– Вы с ума сошли?

– Мой разум чист, как и намерения, – невозмутимо отозвался Юэ Мэй. – Вам нужен смысл, а мне нужно защитить Бянь Сэ Лун. Вы талантливый целитель и тёмный заклинатель, вас тронула энергия Бездны, вы получили благословение феникса Фэнхуана. Девятихвостая лисица послужит вам верой и правдой, а вы, в свою очередь, станете оберегать дом вашего младшего брата, как и его самого.

Синь Юй явно не верил тому, что слышал. Он в потрясении посмотрел за решётку, где на цепях безмолвной марионеткой висел Бянь Цян, и наверняка думал о том, что в случае отказа вполне мог оказаться на его месте. Юэ Мэй не хотел прибегать к пыткам и угрозам, он искренне желал приручить Синь Юя добрым словом, чтобы тот честно желал защищать духовную школу Бянь Сэ Лун.

– Как… как я могу приручить дух девятихвостой лисицы, если её хранители до сих пор живы?

– Под пытками одного, – сухо констатировал Юэ Мэй, глянув на Бянь Цяна, – заставим Яо Мэнцзин передать тебе духа. А если откажется, то убьём Бянь Цяна и проведём ритуал передачи духа-хранителя. Мои люди изучили символы тату на их коже. Они намного проще, чем печати для феникса.

– Такое… возможно?

Несмотря на осторожность, с которой задал вопрос Синь Юй, Юэ Мэй порадовался его любопытству. Если он спрашивал, значит, рассматривал такую возможность.

– Посмотрите на них, господин Синь. – Обернувшись к Яо Мэнцзин, Юэ Мэй неторопливо продолжил: – Разве они не сделают всё, чтобы выжить?

– Сомневаюсь.

– Их двое. И если Бянь Цян будет до последнего сопротивляться, то госпожа Яо не настолько глупа, чтобы умирать ради человека, который поработил её и привязал к себе.

– Разве они не любят друг друга?

– Любовь – понятие относительное. Для кого-то это сила, а для кого-то слабость. Для вас, господин Синь, любовь стала роковой слабостью. Но в случае с младшим братом вы можете обратить её в силу.

Обернувшись к Синь Юю и пристально посмотрев ему в глаза, Юэ Мэй требовательно произнёс:

– Любовь к госпоже Вэй сделала вас слабым, отчего вы ничего не смогли сделать, чтобы спасти её. Но вы можете стать невероятно сильным ради младшего брата, которого так любила ваша матушка. Обретите мощь, чтобы защитить его. Сделайте это, чтобы защитить себя и место, которое вы можете назвать своим домом.

Сейчас Юэ Мэй и духовная школа Бянь Сэ Лун обладали достаточными силами, чтобы постоять за себя. Спешка ни к чему. Он будет пробивать оборону Синь Юя день ото дня, слово за словом, внушая мысль, что Бянь Сэ Лун – это его единственный дом и семья. А когда придёт время, Синь Юй станет их щитом, а Юэ Мэй – тем, кто не просто подготовит этот щит к бою, но и выставит перед собой, чтобы впоследствии применить как оружие.

Точно так, как и учил его отец.

* * *

– Да ты хоть видел себя в зеркало? Ты страшный мужчина, а я прекрасная дева. Мне нужно подрасти хотя бы на восемь или десять лет, и тогда я точно смогу жениться на дядюшке. А ты нам не нужен.

– Можно я выброшу её за борт?

Честно говоря, Вэй Лу даже не помнил, когда в последний раз хотя бы кому-то удавалось вывести Асуру из себя. Ну, или довести до той степени раздражения, при которой у него бы пробуждались инстинкты убийцы. Девчушка, полное имя которой писалось как Лю Мэйму[97], после хорошего полоскания в банях – а ещё сотни сожалений Вэй Лу о том, что он подписался на эту авантюру, – оказалась не такой миленькой, какой полагалось быть девочкам в её возрасте. И если грязь можно смыть, жёсткие волосы причесать, а нескладное тельце спрятать под одеждой, то от характера какого-то барыги с чёрного рынка едва ли удалось избавиться.

– Ну же, дядюшка Вэй. Выбросьте этого уродливого старикашку за борт, нам этот лишний рот вообще не нужен.

Переведя потерянный взгляд с Лю Мэйму на Асуру, который за такой подарок уже готовился выбросить за борт самого Вэй Лу, он только тяжко вздохнул. Может, и права была Вэй Учэнь, что воспитание детей – это испытание на прочность? Неужели он тоже был таким надоедливым и капризным, когда они остались сиротами на улице?

Пф, да нет, быть того не может.

– Дядюшка Вэй, а куда мы всё же плывём? – вмиг позабыв об Асуре, подбежала к ограждению Лю Мэйму и, чуть ли не перекинувшись через него, потянулась рукой к брызгам за бортом. – Красота-а!..

Вэй Лу невольно подошёл ближе, готовясь подстраховать непоседливую Лю Мэйму, но то, как одновременно к ней подступил и Асура, заставило его напрячься и перехватить его бесстрастный взгляд. А заодно и прочитать в нём все пакостные мысли.

– Так, а ну, уйди отсюда! – не выдержав и взмахнув рукой, воскликнул Вэй Лу.

– Но я же ничего не сделал.

– Ты громко думал.

– Я просто