"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Приняв решение, Андрей внезапно для себя успокоился и прибавил ходу. Луна больше не освещала путь, да этого и не требовалось: уже достаточно рассвело, чтобы различать дорогу.

К тому времени, как рядом остановился мобиль, начало светать, беглец успел пройти не менее десяти миль. Открылась задняя дверца. Из неё выглянул Сергей Игнатьев и жестом пригласил Андрея садиться. Тот не стал упрямиться, и через полминуты «Эмилия» продолжила путь к особняку Тенишевых.

Глава 8

Вера Соловьёва в эту ночь почти не спала. Перед глазами вставали то Кутайсов с бешеным взглядом, то Веретенников с кровью на бледном лице, то глаза подружек, у кого испуганные, а у кого азартно-предвкушающие. В ушах звучала то матерная ругань так называемого жениха, то безусловно справедливые и от того вдвойне обидные слова: «Я разочарован». Ладонь жгло воспоминание о хлёсткой пощёчине, которую она влепила Кутайсову, а грудь сжимали отголоски страха, пережитого в тот момент, когда обезумевший барончик замахнулся и на неё. И, несомненно, ударил бы, если б не Федя Тенишев. Княжич, возникший словно бы из ниоткуда, навалился со спины на слетевшего с катушек женишка, обхватил руками, стиснул, сковывая движения. Секунду спустя подбежали братья Клейсты, перехватили руки Кутайсова и удерживали до тех пор, пока на лицо барона не вернулось осмысленное выражение. Все эти картины, бесконечно повторяясь, мелькали перед глазами, пока совершенно измученная Верочка не забылась тяжелым сном.

Проснулась она от стука в дверь. Подняла гудящую голову, механически отозвалась.

— Поднимайся, приводи себя в порядок, — донёсся до неё голос матери, — и приходи к отцу в кабинет. Сроку тебе полчаса.

Делать нечего, пришлось вставать. Полчаса — это ведь совсем немного. Вера нажала кнопку звонка, вызывая служанку. И, накидывая домашний халат, бросила взгляд на часы. Надо же, время к обеду идёт, а она только лишь глаза продрала! Девушка засуетилась, кинулась в ванную комнату, наскоро умылась, а потом почти четверть часа сидела прямо, пока служанка расчёсывала волосы и укладывала их в причёску. Метнулась к зеркалу, чуть припудрила лицо, скрывая следы переживаний. Еще несколько минут на выбор наряда и, наконец собравшись, почти бегом направилась в родительское крыло.

Вера успела в последнюю секунду. Отец уже недовольно поглядывал на стенные часы, когда она вбежала в кабинет. Слуга за её спиной отступил в коридор и закрыл дверь.

— Ну вот, теперь все в сборе, — мрачно констатировал глава семейства. — То, что произошло нынче ночью — это просто кошмар. К счастью, ничего непоправимого не случилось. Всем гостям приготовлены письма с извинениями. И вам, дорогие чада, предстоит их развезти, вручить лично и дополнительно извиниться на словах. Труднее с Тенишевыми: всё-таки княжеский род, один из богатейших в России. Здесь письмом не отделаешься. Я сегодня с утра встретился с Владимиром Анатольевичем и объяснился с ним. Принёс извинения Фёдору Владимировичу. Теперь дело за тобой, дочь моя.

Барон взглянул на Веру настолько холодно, что она невольно поёжилась.

— Ты поедешь к Тенишевым и будешь извиняться перед тем мещанином… как его… Верещихиным? Ну да неважно.

— Но как же… — начала было Вера.

— Как хочешь, — прервал её отец. — ты всю эту кашу заварила, тебе и расхлёбывать. Ты пригласила этого мизерабля[1], ты спровоцировала Виктора, ты устроила перед гостями безобразную сцену, ты поставила в сложное положение всю семью, из-за тебя оказался под угрозой брак твоей сестры с княжичем Тенишевым. Так что поезжай и исправь всё то, что натворила. А через неделю состоится твоя свадьба с Виктором Кутайсовым. К счастью, мне удалось разрешить все недоразумения, и Кутайсовы не станут отказываться от наших договорённостей.

Вера на секунду прикрыла глаза. Она словно бы вновь увидела безумные глаза барона, занесённый для удара кулак, кровь на щеке Веретенникова и услышала это «Я разочарован». На секунду в груди у неё всё сжалось от страха, но девушка уже решилась, её уже затопила берсеркерская отвага и, наплевав на возможные последствия, она заговорила резко, с саркастическими нотками, как никогда прежде не позволяла себе в разговоре с родителями:

— Я поеду. Я обязательно поеду к Тенишевым. Найду господина Веретенникова и извинюсь перед ним за то, что статус моего личного гостя не защитил его от негодяя, решившего доблестно ударить в спину. А ещё я найду Фёдора Владимировича и от всей души поблагодарю за то, что он не позволил барону Кутайсову ударить меня. И ни за что на свете не выйду замуж за человека, который способен поднять руку на женщину.

По мере того, как Вера говорила, барон Соловьёв наливался краской. Казалось, еще немного, и он взорвётся. Девушка сделала небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, увидела, что отец открывает рот и торопливо продолжила:

— Меня спрашивают за столом, что я буду есть. Меня спрашивают, что я хочу надеть, какую хочу сделать причёску. Но когда речь заходит о моей жизни, моей судьбе, о моём счастье, в конце концов, меня просто ставят перед фактом. Вы решили, кто придет на мой праздник, даже для вида не спросив моего мнения. Так почему в таком случае я должна была весь вечер развлекать ваших гостей? Единственного человека, который пришел именно ко мне, ваши гости оскорбили, избили и выгнали, а вы обвинили в этом меня. Почему извиняться перед господином Веретенниковым должна я, а не Кутайсов? Разве я вчера разбила ему лицо? Но Витенька хороший, а я — мерзавка. Вы все прекрасно знаете, что я с первой встречи терпеть не могу этого вашего Витюнюшку, а после вчерашней выходки я его просто ненавижу. Но вы все равно хотите выдать меня за него. А всё почему? Потому что два приятеля шестнадцать лет назад после полудюжины бутылок коньяка решили, что это будет хорошо. А кому будет хорошо? Вам? А где здесь я? Вы говорите, что всё делаете для моего счастья. Наверное, по-вашему, это и есть счастье — прожить жизнь с ненавистным человеком, но мне такого счастья не нужно.

Едва Вера закончила говорить, как из неё словно вынули стержень. Ноги задрожали, голова опустилась, спина ссутулилась, и она лишь с большим трудом подавила желание прислониться к стене. И вновь услышала словно бы наяву: «Я разочарован». И эти два слова вновь придали ей сил. Девушка глубоко вдохнула, заставила себя выпрямиться, расправила плечи, подняла голову и с вызовом посмотрела