Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

самых походах не хуже владетельного эвпатрида! Затем стаи гемиолий устремились на юг — к Африке, где били греков, римлян и карфагенян. Магрок нашёл время отлучиться от флота, добрался до родной Иллирии и привёл оттуда флотилию в полторы сотни лемб. Бравые иллирийские парни не пожелали остаться в стороне от столь прибыльного дельца!

Во взятии Карфагена участвовали триста пиратских судов. Корсары первыми взобрались на стены, за что получили положенную награду — им позволили грабить, сколько душе угодно. Добра взяли так много, что лёгкие лембы и гемиолии чуть ли не до бортов осели в воду. Посмотрев на это, Магрок без колебаний приказал вышвырнуть большую часть барахла за борт, утихомирив заволновавшихся собратьев вполне здравой мыслью, что лучше пожертвовать Нептуну толику нажитого, нежели лишиться всего, а заодно и собственной жизни.

От Карфагена поплыли к Сицилии, попугав римлян грозным реянием чёрных стягов, потом — к Кипру, какой опустошили. Магрок имел приказ блокировать Элладу, но справился с ним наполовину. Почти всех греческих беглецов пираты переловили, а вот эскадру Марцелла, подобравшего на борт лучшие полки разбежавшейся под Херонеей эллинской армии, прозевали. Чувствуя свою вину, одноглазый пират приказал поднимать паруса и отправляться в погоню. Но, как не спешили, римлян догнать не удалось. Марцелл благополучно высадился в Сиракузах — городе, какой он только недавно взял изменой и приступом.

Что оставалось делать? Отправив гонца с донесением к Аландру, Магрок объявил римлянам войну. Одна пиратская эскадра наглухо блокировала гавань Сиракуз, другие принялись разорять брега плодородной Сикелии, выжигая поля, захватывая городки, что приходились по зубам не больно-то искушённым в осадах морским разбойникам.

Римляне также не бездействовали. Марцелл имел под своим началом два легиона, — без малого двадцать пять тысяч воинов, — почти столько же беглецов-греков и чуть больше того наёмников-сицилийцев. Пираты не способны были выставить даже трети от этого числа. Потому открытого боя на твёрдой земле они избегали. Как дерзкий этолиец никогда не рискнёт сойтись строй в строй с твёрдым в фаланге ахейцем, так и киликийцу или иллирийцу не стоит тягаться с римским легионером и даже с наёмником из Эллады. Рождённого плавать всегда пошатывает на суше. Одно дело — лихой наскок, иное — упорная битва.

По этой причине Магрок приказал парням не ввязываться в драку. Несколько сот глупцов ослушались и сложили головы близ Леонтин: римляне знали своё дело. Это досадное недоразумение ничуть не обескуражило Магрока. К тому времени он получил инструкции, что делать дальше. Император Аландр рекомендовал пиратам не ввязываться в бой с римлянами на суше, но твёрдо стеречь море, ибо важнее всего было запереть старого вояку Марцелла на клоке сицилийской земли и промариновать его здесь всё то время, какое понадобится для полного уничтожения неприятельских армий, собирающихся в Иллирии.

Магрок отнёсся к поручению с должным вниманием. Он окрутил сицилийские берега сплошной цепью дозорных эскадр, повелев топить любое объявлявшее в море судно. Кратчайший путь в Италии — Мессинский пролив, где некогда Одиссей убегал от Харибды и Сциллы, предводитель пиратов осмотрел лично. Берега сходились здесь столь близко, что можно было отважиться преодолеть их вплавь. Но горе тому, кто отважился б! Течения в проливе были непредсказуемы, образуя ужасные водовороты, способные увлечь на дно не то что человека, но даже и судно. Кораблю ж грозили ещё и скалы, выскальзывавшие из-под воды в самых невероятных местах. Погибельное место!

— Идеальное место! — заметим Магрок стоявшему подле прорету.

— Чем? — удивился тот.

— Идеальное место для битвы для знающего его. Думаю, в будущем здесь случится немало славных баталий. В недалёком будущем. Но римляне здесь не сунутся. Этот кабан Марцелл грозен на суше, в море он подобен беспомощной медузе!

Увы, тут пират просчитался. Медуза и впрямь беспомощна в движении, но способна больно ужалить. Марцелл, страдавший ушами, лечил свой недуг мочой кабана, добросовестно заливая в каждое ухо по доброму циату вонючей жидкости. Подозревая, что пираты неспроста оставили его в покое, он пытался связаться с Римом, трижды посылая в море быстроходные келоксы, но два судёнышка были перехвачены пиратами, третье пропороло брюхом скалу и затонуло неподалёку от италийского берега. Бурные волны и прибой перемололи всех моряков: на сушу не выбрался никто.

Сенат в свою очередь также пытался связаться с Марцеллом, отправляя то быстрые лодки, то целые флотилии. Но пираты были настороже и здесь. Гонцов они перехватывали, а эскадру из десяти новёхоньких квинкверем, пробившуюся почти к самим Сиракузам, всё же зажали и превратили в пепел прямо на глазах римлян. Вне себя от ярости, Меч Рима вызвал к себе Марка Катона, молодого ещё, но подающего надежды молодого человека, духом сильного, умом острого. Катон уже не первый год числился ближним человеком Марцелла, сначала в мелком чине квестора, теперь, дослужившись до пропретора.

— Кот, необходимо что-то сделать! — сказал Марцелл, потирая постреливающее ухо.

Катон поморщился, ибо от Марцелла нестерпимо воняло, но сделал это совсем неприметно.

— Мы уже посылали гонцов.

— Я знаю! Нужно послать ещё! Ещё и ещё! Город пытается связаться с нами, значит, мы нужны Городу! — Катон не стал возражать на очевидное. — Думай! Думай, светлая голова! — велел Марцелл

Катон задумался. Был он и впрямь очень неглуп и ещё больше упрям. Думал всю ночь, наутро ни свет ни заря постучавшись к Марцеллу.

— Голуби! — бросил Катон, даже не поприветствовав стыдливо прикрывшегося одеялом проконсула.

— Что голуби? — не понял спросонок Марцелл.

— Мы можем держать связь через голубей! Я знаю, здесь, в Сиракузах есть человек, увлекающийся разведением этих птиц. Говорят, голубь непременно вернётся в родное гнездо.

Недоуменное выражение на лице Марцелла разгладилось пониманием.

— То есть, ты хочешь сказать, что голубь отсюда, улетевший в иное место, непременно вернётся домой!

— Непременно, если не погибнет в пути.

— Но для этого мы должны заставить голубя отправиться в Италию, посетить Сенат, выслушать его распоряжения и передать нам!

— Всё проще, — сказал Катон, не обращая внимания на насмешливый тон проконсула. — К лапке голубя можно привязать послание, какое он доставит сюда. Трудность в одном — как доставить голубя в Рим.

— Это посложней, чем доставить человека!

Молодой человек не согласился со своим генералом.

— Нет, голубь удобней. Тогда человеку придётся проделать путь лишь в одну сторону. Это даёт больше шансов на то, что послание будет доставлено. Голубь надёжнее человека.

— Но как нам отправить голубя?

— Это сделаю я, — ответил Катон. — Однажды наш город выручили гуси. Пусть птицы вновь спасут Рим!

Был он человеком совсем молодым, неглупым, отважным и предельно упрямым. В безлунную ночь Катон столкнул в море плот с клеткой, в