Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Случайность, обратившаяся в закономерность. Гибель Марцелла была замечена лишь на носу флагманского судна. Продолжай оно мерный ход, и флот прорвался б к вожделенному Бруттию. Но солдаты закричали от ужаса, корабль сбавил ход, надеясь спасти флотоводца. Потом в его борт ударил горшок с огненной смесью, взметнувший стену дымного пламени. Потом флагманское судно развернулось бортом и в неё врезалась шедшая следом квинкверема.

От удара рассыпалась на части клетка с героическим голубем. Птица бросилась ввысь, улетая от грохота, криков, обжигающего огня. Увы, птице на этот раз не удалось спасти Рим!

Римские корабли принялись сталкиваться между собою, образовав громадную кучу, постепенно занимавшуюся огнём. Те, что пытались обойти пылающее месиво, подвергались атакам вошедших во вкус боя пиратов.

Как долго длилося избиение? Кто знает? Известно лишь, что вожделенного брега Италии достигли всего пять судов с несколькими сотнями подавленных, павших духом людей. Громадный римский флот канул в глубинах беспощадного Сицилийского моря, устлав разорванными телами воинов и гребцов скалистое дно на всём пятисотстадиевом протяжении — от новооснованного Моргантия до Мессинского пролива — того самого, что так идеален для битвы для знающего его. Мессинский пролив — ты не раз ещё станешь местом для погибельных битв…

16.8 Ганнибал с приближенными рассуждает о способе победить варваров

Сенат отвёл бежавшему из сокрушённого Карфагена Ганнибалу квартиру в доме ганнибалова кровника Марцелла. Здесь же поселились немногие приближенные Пунийца — те, что уцелели в резне или не находились при полках, расквартированных в Иллирии. Из самых ближних в скромном — не по заслугам и положению — жилище Марцелла оказались лишь молчаливый Силен да брат Магон, с десятью тысячами иберийских наёмников недавно высадившийся в Лигурии.

Устроились карфагеняне сносно. Римляне незваных гостей в передвижении не ограничивали, припасами снабжали без излишества, но в достатке, подле дома на всякий случай выставили стражу: как полагал Ганнибал, чтоб избежать ненужных эксцессов со стороны ярых пуноненавистников, как настаивал скептичный Магон — с целью не дать своим пленникам незамеченными покинуть Рим. Время от времени братья принимались спорить по этому поводу. Ганнибал доказывал, что бегство из города лишено смысла даже в глазах самих римлян, Магон же стоял на своём, уверяя, что с разъярённой толпой в случае необходимости можно справиться и своими силами: Баркиды имели при себе три десятка мечей. Сходились в одном: бежать было некуда и незачем; сходились и в другом: отношение римлян к своим новым союзникам было самым неприязненным. Нет, в карфагенян, случись им показаться в Городе, не бросали камни, не набрасывались с кулаками, но, случалось, какая-нибудь женщина пыталась плюнуть в лицо Ганнибалу или дерзко усмехавшемуся Магону, и порой во взглядах, какие бросали римляне, читалась такая ненависть, что хотелось поёжиться. Ганнибала эта ненависть огорчала.

— Не могу понять, за что им так ненавидеть нас!

— Тебе объяснить или догадаешься сам? — вопрошал язвительный на язык Магон. — Триста тысяч римских квиритов ненавидят тебя всего лишь за то, что ты отправил к Баалу полтораста тысяч их то ли более доблестных, то ли менее удачливых собратьев.

— У нас тоже есть повод не испытывать любви к римлянам, но какой смысл враждовать сейчас, когда исчез сам повод к вражде?

Магон кривил губы, пощипывая франтовскую бородку.

— С чего ты взял?

— Какой смысл враждовать с пустотой? Римлянам не с кем уже враждовать. Нам надо думать, как строить отношения с этим городом.

— Не понимаю твоих настроений, брат! Почему ты так говоришь?! Мы живы и полны сил. У нас есть армия, пусть временно и сражающаяся в одном строю с прямоносыми. К тому же хоть Город и пострадал от пожара, он жив. Погибли многие тысячи, но большинство уцелело. Достойные сохранили имущество, ремесленники — эргастерии, купцы наверняка припрятали звонкое серебро, какого достаёт и у нас. Карфаген жив!

Ганнибал не стал спорить с братом.

— Ему уже не подняться. Я чувствую это. Если и удастся остановить этих загадочных варваров, останется лишь один Рим. Единственный и великий Рим.

— Ты настроен слишком мрачно, брат. Ты напоминаешь мне тех, кто, наклоняя кратер, с грустью отмечает, что тот наполовину пуст.

Послушное руке Магона фалернское вино чёрной струйкой нырнуло в килик изящной коринфской работы.

— А ты, конечно, из тех, кто считает кратер наполовину полным?

Магон коротко хохотнул.

— Угадал, брат! Я всегда смотрю в будущее с надеждой!

— Гасдрубал тоже смотрел, — вздохнул Пуниец.

— Кстати, — припомнил Магон, — слуга слышал на рынке, что галлы, разбившие его армию и шедшие к Риму, бесследно исчезли в окраинных отрогах Альп.

— Бесследно? — Ганнибал задумался. — Похоже, здесь не обошлось без влияния чёрных сил. У меня такое чувство, что развитие событий вмешалась сила, намного могущественнее, чем человек.

Эти слова вызвали у Магона новый приступ веселья.

— Ты веришь в богов?! Ах да, я забыл, ты ведь и впрямь веришь в богов! Разве не ты возил с собой человека, какой будто бы видел Мелькарта?

— Он действительно видел… Не записывай это, Силен! — приказал Ганнибал, приметив, что приткнувшийся в углу историк вытягивает из чехла папирусный свиток.

— Почему? — пробормотал Силен. — Это будет интересно потомкам.

Магон упивался своим торжеством.

— А потому что всё это — дешёвый трюк! Ганнибал заплатил какому-то недоумку и тот несколько лет твердил направо и налево о том, что Мелькарт лично поведал ему о своём покровительстве Баркидам.

— Я не платил, — ещё тише вымолвил Ганнибал. — Быть может, этот человек был безумен, но он был убеждён, что видел Мелькарта.

— А ты содержал его!

— Да, я предоставлял ему стол и кров.

— А потом прикончил!

— Неправда! — яростно возразил Ганнибал и тут же потух. — Впрочем, какая разница! Есть ли боги, нет… Какая теперь разница! Если боги есть, они отвернулись от нас. Если же нет, появились люди куда более сильные, чем мы. Необходимо найти способ, как их одолеть.

— Это так сложно?

— Да. Они умеют брать города, я лично убедился в этом.

— Но столь ли они хороши в чистом поле?

— А в этом убедились Антиох, Филипп и Гасдрубал, сын Гисгона. К сожалению, я недостаточно знаю о том, что приключилось при Ипсе. С Гасдрубалом всё ясно. Он не был готов к манёвренным действиям конницы и не сумел организовать мобильную оборону. Ему надлежало истощить неприятелей, заставить их атаковать, отразить и уничтожить. Он имел для этого достаточно сил, но не проявил должной выдержки и благоразумия. Но Антиох и Филипп организовали правильное сражение и даже, если верить свидетелям битва, имели некоторый успех. Но варвары взяли верх. Почему?

Магон пожал плечами.

— Говорят, они метко