Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

Нет, такому существу, как Илларион, вряд ли известны даже самые простые человеческие чувства, уж тем более страх смерти. Будь они у него, убил бы он Ольгу Романову в том бальном зале? Света почти забыла, что перед ней бессмертное чудовище, сотни лет мешавшее обелискам спокойно жить, подгоняя их шантажом об им самим придуманном контракте, и само же его сегодня нарушившее. Не может быть у такого монстра человеческих чувств! Он пытается отвлечь их внимание разговорами и наверняка потому, что знает: они сейчас могут ему помешать.

— И что, покажешь нам это поле, когда перенесёшь в Первое Измерение? — злобно усмехнулась Света. Лицо Иллариона моментально потемнело. Она попала в точку? — Там, наверное, ещё зомби ходят, и тебе пришлось тысячу лет с ними сражаться. Бедный! — Её губы скривились в презрении и ярости. — Раз ты знал, как ужасно себя может чувствовать человек, почему делал всё это?! Твой эмоциональный интеллект настолько низок, что ты даже не можешь хоть на каплю понять остальных. Что тебе сделали оборотни? Пускай те главные маги и вправду были грешниками, но чем их потомки насолили лично тебе? С каких пор дети отвечают за поступки своих родителей?!

— Потомков не должно было быть изначально. — Сердце Светы пропустило удар. Голос Иллариона был настолько холодным, что все мышцы моментально коченели, а слова пронзали душу ледяными иглами. — Все обелиски до единого должны были погибнуть шестьсот лет назад. Модест Розенкрейц не позволил этому случиться. — Он прищурился, внимательно отслеживая малейшее движение на лице Светы. — И как же обелиски отплатили?

На короткое мгновение Света по неизвестной причине едва не прониклась словами Иллариона, но быстро вернулась в реальность. А чем это они отплатили? Она слышала лишь о том, как пепельные преследуют обелисков, но никак не наоборот. Да и в версию того, что когда-то было наоборот, верится с трудом. Какой прок обелискам от противостояний с пепельными, если всегда только пепельные могли поглощать силы обелисков?

— И как же? — вслух спросила Света, усмехаясь серьёзности на лице Иллариона. Тот словно пропускал мимо ушей все её реплики и продолжал монолог.

— Модест Розенкрейц даровал грешным душам хоть какой-то смысл. Позволял заслужить доверие и благосклонность небес, искупив в полной мере грехи, что были совершены вашим народом ещё тысячи лет назад. Он сверг потомков богов-тиранов, принеся их в жертву проклятью, и спас тем самым целый материк от гибели. В то время как Кастеллан и им подобные продолжали верно следовать за своими уже давно отправившимися в небытие божками. Они могли точно также свергнуть своих правителей, могли спасти свой народ, но не сделали этого. — Илларион со смешком откинулся на спинку кресла, поправляя галстук. — А теперь и вы, и оборотни Первого Измерения слепо верите, что придёт спаситель и оградит вас от «нашего гнёта». Такую веру вам принесли с собой Кастеллан из Первого Измерения, подобно заразе. Теперь эта зараза распространилась в обоих мирах.

Света ничего не понимала. Никто из присутствующих ничего не понимал. Тирада Иллариона больше была похожа на бред от чувства власти над ними и предвкушения победы. Богдан помотал головой, в попытках уловить хоть какой-то смысл.

— Ты всё говоришь о дьявольском проклятии. — Он по-прежнему сжимал пальцами рукоять меча и понемногу начал ощущать прилив сил. Краем глаза он видел, как Света твёрдо поднялась на ноги. Осталось выждать совсем немного и попытаться что-то предпринять. — Что за проклятье такое? И как смерть потомков богов помогла снять его?

— Смертным вроде вас не дозволено этого знать, — фыркнул Илларион, глядя на Богдана сверху вниз. — Тысячи лет назад боги совершили страшную ошибку, а расплачиваться пришлось обелискам, как их собственным созданиям. Что здесь непонятного? Чтобы проклятье исчезло, обелиски должны были погибнуть. Кастеллан не желали себе такого конца, считали, что проклятье не настигнет их на Земле. По большей части они правы: обелиски здесь выжили и припеваючи живут до сих пор. Однако сами Кастеллан, как главные участники побега, отдали свои души земле, на которую ступили в попытке сбежать от судьбы. Вы спрашивали, должны ли потомки расплачиваться за поступки своих предков. — Он вновь пристально всмотрелся Свете в глаза, от неожиданности та едва не отвела взгляд. Голос Иллариона вдруг вернул прежнее спокойствие и стал чуть тише. — Когда-то я действительно думал, что нет. Но так уж вышло, что любому миру нужен порядок. В моём родном мире он наступит, если я принесу вас в жертву.

Ребята вновь замерли, удивлённые такой сменой тематики монолога Иллариона. Раньше он думал иначе? Илларион Розенкрейц? В жертву кому он хочет их принести? Да о чём он тут вообще толкует?!

— Да как ты можешь быть в этом уверен? — разрывалась от возмущения Сабина. — Как твоему миру поможет смерть восьмерых обелисков-школьников?

— Нечего мне вам разжёвывать, — махнул рукой Илларион. — Что подростки могут понимать о справедливости?

От слов Иллариона о его прежних суждениях, голову Светы вдруг посетила некая идея, но тут же улетучилась, как только Илларион вдруг не торопясь поднялся с кресла. Со сцепленными за спиной руками он стал медленно приближаться прямо к Свете. Густая тень, падающая от красных огней на стены, приближалась всё сильнее, чтобы заслонить весь свет перед волчицей. Не дойдя пары метров, он остановился, глядя на неё сверху вниз.

— Понятия не имею, все чёрные волки, или только кровь Кастеллан, — сдавленным голосом заговорил Илларион, прищуриваясь в презрительном взгляде, — вы поистине ужасны. Линда не постеснялась даже пожертвовать жизнью собственного мужа, лишь бы из принципа не отдать тебя организации. Всё могло закончиться куда более счастливо, но эта женщина, как и её предки когда-то, слепо верила своим убеждениям и в этой слепоте ступала по головам других. Если так хотела защитить тебя, она могла сбежать на другой конец света, где я точно не найду вас. Почему тогда велела отвезти в соседний город? Ни Линда, ни Кастеллан, ни какой-либо другой обелиск… — Его глаза в этот раз действительно загорелись багровыми огнями, зрачки сузились от нахлынувшей злости, а голос, полный ярости, почти перешёл на шёпот, эхом отражаясь от холодных каменных стен. — Никто из вас никогда не действовал на всеобщее благо!

Вдруг по подвалу пронеслась волна жара, настолько сильного, что ребятам пришлось прикрыть глаза, в тот же миг все взгляды обратились к Свете. Это от неё он исходил. Это её ярость обрела физическую форму и неистово хотела сжечь здесь всё дотла! За долю секунды силуэт Светы покрыли