Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

запас материала, что может продлить жизнь двадцати другим больным. Но если вести речь о молодежи, в первую очередь о твоих ровесниках, потребность превышает наличие чуть ли не стократно. Ответь-ка мне, Конрад, и попробуй ненадолго забыть о том водителе: что в принципе ты думаешь о трансплантации?

Конрад поглядел на простыни, прикрывавшие его. Даже если забыть о шине, асимметрия ног слишком бросалась в глаза.

– Сложно сказать. Я считаю, что…

– Твой ход, Конрад. Выбирай: или таскать протез – металлическую подпорку, мешающую бегать, плавать и в принципе передвигаться как полноценному молодому человеку, или принять пересадку живой ноги из плоти и крови.

Конрад медлил. Все, что говорил доктор Найт, не расходилось с тем, что он и раньше знал о восстановительной хирургии – тема не была запретной, хотя ее редко поднимали в обществе детей. И все же он понимал: все это лишь прелюдия перед чем-то по-настоящему радикальным.

– Когда вы хотите начать это – завтра?

– Боже, нет, конечно! – Доктор Найт не мог сдержать смеха, потом он заговорил дальше, пытаясь сгладить неловкость: – Не в ближайшие пару месяцев. Это чересчур сложный процесс: нам потребуется отыскать и пометить окончания каждого нерва и сухожилия, подготовить сложнейшую пересадку кости. Минимум месяц тебе придется ходить с протезом – и поверь мне, скоро ты и сам будешь с нетерпением ждать появления нормальной ноги. Скажи, Конрад, тебе нравится перспектива? Нам нужно согласие вас обоих – твое и мистера Фостера.

– Мне нужно поговорить с дядей. До того я не могу принять окончательного решения.

– Разумно. – Доктор Найт протянул ему руку. Когда Конрад потянулся, чтобы пожать ее, то понял, что тот умышленно демонстрирует ему едва заметный шрам, окружавший основание большого пальца и прятавшийся где-то в центре ладони. Палец казался естественной частью руки и все же выглядел каким-то обособленным.

– Ты же понял, да? – обрадовался Найт. – Вот тебе краткий взгляд на восстановительную хирургию. Дело было в студенческие годы. Я потерял всего один сустав после заражения в анатомичке, но пришлось заменить весь палец. Он прекрасно служит мне; как раз после этого случая я остановил свой выбор на хирургии. Конечно, разница имеется. Например, сочленение – новый палец даже более гибкий, чем мой прежний… и ноготь иной формы. Но эти мелочи не мешают ему принадлежать мне. Я даже каким-то альтруистом себе кажусь – за мой счет живет часть кого-то еще, другого человеческого существа.

– Доктор Найт… тот водитель… вы хотите, чтобы его нога заменила мою?

– Верно, Конрад. Мне все равно пришлось бы открыться тебе, потому что пациент должен знать, кто его донор, – люди без восторга соглашаются на пересадку органов от преступников или душевнобольных, и это нормально. Как я уже говорил, для юноши твоих лет довольно трудно найти подходящего донора…

– Но, доктор… – Ход мыслей собеседника снова поразил Конрада. – Разве нет другого? Дело не в том, что я настроен против него, но… Причина не только в этом, правда?

После короткой паузы доктор Найт кивнул. Он отвернулся от кровати, и какое-то время Конрад уже думал, не хочет ли тот вообще снять свое предложение. Затем Найт повернулся к нему и показал на окно в парк.

– Конрад, пока ты лежишь здесь, не удивляло ли тебя, что больница пустует?

Конрад обвел рукой палату:

– Возможно, потому, что она чересчур велика. На сколько пациентов рассчитана клиника?

– Более двухсот. Это большая лечебница, однако пятнадцать лет назад, еще до того как я начал работать здесь, она с трудом справлялась с потоком пациентов. Как правило, это были больные старики: мужчины и женщины за шестьдесят, ищущие замены одного, максимум двух органов. Выстраивалась длинная очередь, многие пациенты пробовали даже предлагать врачам немалые суммы – взятки, если называть вещи прямо. Так они рвались попасть в нашу клинику!

– И как дела обстоят сейчас?

– Справедливый вопрос. Ответ на него в какой-то степени проливает свет на то, почему теперь ты лежишь здесь – и почему мы так внимательны к твоему случаю. Видишь ли, Конрад, около десяти лет назад во всех больницах страны было отмечено: очереди стали уменьшаться. Сперва все почувствовали облегчение, но поток пациентов продолжал спадать и в следующие годы и достиг теперь уровня одной сотой от поступлений прошлых лет. Причем большинство пациентов – это или врачи, или люди из обслуживающего персонала медицинских учреждений.

– Но, доктор… если они не идут к врачам… – в этот миг Конрад поймал себя на мысли о собственных дяде и тете, – если они не желают лечь сюда – значит, предпочитают…

– К сожалению, ты прав, Конрад. Они выбирают смерть.

Через неделю, когда дядя вновь пришел проведать его, Конрад рассказал о предложении доктора Найта. Они оба уселись на террасе рядом с палатой, рассматривая фонтаны на пустынной территории больницы. Дядя Теодор пока не снимал с руки бинтов, но его раны уже почти зажили. Он молча слушал юношу.

– Старики почти не поступают. Они остаются дома, когда заболевают… и ждут смерти. Доктор Найт говорит, нет препятствий для восстановительной хирургии, чтобы не продлить им жизнь на более-менее значительный срок.

– Так ли уж это «жизнь»? И почему они думают, что именно ты можешь помочь им?

– Они хотят сделать из меня рекламу, если тебе так яснее. После такой катастрофы полное излечение станет бенефисом восстановительной хирургии.

– В этом мало логики, – задумчиво произнес дядя. – Однако… а ты-то сам как думаешь?

– Доктор Найт откровенен со мной. Он дал мне надежду. Он не постеснялся рассказать мне подробно о возможном отторжении органов – показал снимки, статьи. Приятного там мало, но и о таком нужно знать перед согласием. Ну и потом, врачебная помощь – святое дело. Если ты находишь умирающего человека на тротуаре, ты же помогаешь ему… почему же и не в других случаях? Потому что рак или туберкулез не столь драматичны?

– Это все ясно, Конрад, – тактично прервал его дядя, – но почему, по его мнению, люди отвергают восстановительную хирургию?

– Он не понимает – так мне и заявил. Есть гипотеза: по мере того как увеличивается средний уровень продолжительности жизни, пожилые люди начали преобладать в обществе и формировать его взгляды. Им хотелось бы видеть вокруг себя молодых, а их окружают такие же динозавры. И единственный способ уйти от этого – умереть.

– Это просто гипотеза. А вот почему он добивается, чтобы ты получил обязательно ногу человека, сбившего тебя? Весьма странный выбор, не находишь? Слегка… ритуальный.

– Его такое не волнует. По его мнению, когда нога будет пересажена, она будет уже частью меня, а не кого-то еще. – Конрад посмотрел