Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

краев расширяющейся вселенной, уходящих все дальше и дальше от изначальной точки. Его шестидесятилетние тетя и дядя – тоже «люди среднего возраста»; за ними следовал непомерный легион стариков-пенсионеров, запрудивших все магазины и улицы приморского городка. Их неспешно движущиеся, как будто все еще чего-то ждущие фигуры сопровождала своеобразная тусклая аура, затмевающая яркий свет.

По контрасту с ними экстравагантные манеры доктора Найта, какими бы спорными ни были в своей сути, вызывали у Конрада приятный интерес. К концу встречи, когда тетя вместе с сестрой Сэди отошли к окну полюбоваться фонтанами, Конрад сообщил Теодору:

– Доктор Найт намерен озадачиться моей ногой.

– Я думаю, что это хорошо, Конрад. – дядюшка Теодор бодро улыбнулся, однако его глаза пристально следили за неподвижным юношей. – Эти хирурги – умные ребята. И представить себе порой трудно, на что они способны.

– А как твоя рука? – Конрад показал на бинты, стягивавшие левый локоть дяди. Чуть заметная ирония в его голосе заставила вспомнить о тривиальных двусмысленностях доктора Найта. Он почувствовал, что взрослые люди вокруг что-то от него утаивают.

– Рука? – Дядя пожал плечами. – Да как раньше – мало что изменилось. Потеря одного пальца не помешает мне и дальше набивать трубку. – и раньше, чем Конрад успел ответить, он добавил: – Но твоя нога – другое дело. Тут ты должен принять решение самостоятельно.

Перед самым уходом он шепнул племяннику:

– Отдохни хорошенько. Возможно, тебе придется побегать до того, как станешь ходить.

Через два дня, ровно в девять часов, в палату к Конраду вошел доктор Найт. Энергичный, как обычно, он сразу же взял быка за рога.

– Ну, Конрад, – начал он, меняя шину, – минул месяц со дня твоей последней прогулки к пляжу, настало время выметаться отсюда и рассчитывать на собственные ноги. Ты что-то хочешь сказать?

– Ноги? – повторил его слова Конрад. Он растерянно усмехнулся. – Это такая шутка?

– Нет, не шутка, и даже не иносказание. – Доктор Найт придвинул стул. – Поделись-ка, Конрад, что ты знаешь о восстановительной хирургии? Может быть, вам об этом рассказывали в школе?

– На уроках биологии. Это трансплантация почек и другие подобные трюки. Это делают пожилым людям. Так вы хотите пересадить мне ногу?

– Цыц! Придержи коней. Давай сначала разъясним детали. Итак, тебе, выходит, известно, что восстановительной хирургии скоро полвека – ровно столько прошло с первых трансплантаций почек, хотя и задолго до этого вполне обычным делом выступала пересадка роговицы глаза. Если допустить, что кровь – тоже ткань, то принцип еще древнее. После аварии тебе сделали массированное переливание крови, и потом, когда доктор Натан ампутировал раздробленное колено и голень, процедуру повторили. Ничего страшного в этом нет, правда ведь?

Конрад чуть выждал, прежде чем высказаться. На сей раз доктор Найт говорил виновато, словно прощупывая почву, задавая лишь те вопросы, которые подразумевают ответное согласие.

– Конечно, – произнес он наконец, – ничего страшного.

– Ну вот! А подумай-ка: когда-то многие отказывались от переливания крови, пускай даже и знали, что это влечет за собой смерть. Бредовые догмы – религиозные и всякие прочие – им внушали, что чужая кровь, дескать, осквернит их собственное тело. – Доктор Найт откинулся на стуле, разозлившись, казалось, на сам воздух. – Можно понять этот бред, но нельзя забывать: организм в принципе существует за счет самых разнообразных слагаемых. Мы же не перестаем есть для того, чтобы сохранить незыблемым собственное я? – Доктор Найт хохотнул, упиваясь своей несокрушимой логикой. – Та еще самовлюбленность была бы… не правда ли?

– Наверное, в целом – правда, – признал Конрад.

– Прекрасно. Естественно, что и раньше многие люди боролись за свою точку зрения. Замена больной почки на здоровую ни в малейшей степени не нарушает целостности твоего организма. Тем более, если это спасает тебе жизнь. Главное – твоя собственная, получившая возможность жить дальше личность. По самой своей структуре различные части тела служат более широкому физиологическому целому, а наше сознание вполне гибко для того, чтобы дать человеку ощущение их целостности и единства.

Возражать против таких аргументов было практически невозможно. Начались эксперименты, и полсотни лет назад появились первые храбрецы: мужчины и женщины, много медиков в их числе, добровольно жертвовали свои здоровые органы тем, кто не мог жить без них. К сожалению, все эти попытки приводили к неудаче уже через несколько недель. Это было следствием так называемой несовместимости. Организм больного человека, даже умирая, противился пересаженному органу как чужеродному.

– А я-то считал, что проблема отторжения тканей преодолена. – Конрад качнул головой.

– Сейчас – да. Она-то заключалась, скорее, в биохимии, чем в умелости хирургов. В один прекрасный день ее разрешили современные антибиотики. Так десятки тысяч жизней были спасены: пациентов с болезнями почек, печени, желудочно-кишечного тракта, с пораженными частями сердца и нервной системы – только подумай! – выручала трансплантация. Но где же подобрать органы для пересадки? Можно пожертвовать вторую почку, но нельзя отдать печень или митральный клапан сердца. К счастью, многие сознательные граждане стали завещать свои органы после смерти. Сейчас, в наше время, при приеме пациента в общественную больницу ставится одно-единственное условие – в случае его смерти любая часть тела может быть передана на нужды восстановительной хирургии. Поначалу единственными пригодными для консервации были органы грудной клетки и брюшной полости, однако теперь у нас имеются запасы практически любой ткани человеческого организма, так что в распоряжение хирургов предоставляется все, что требуется, – будь то легкое целиком или пара квадратных сантиметров какого-нибудь специфического эпителия.

Когда доктор Найт сел на место, Конрад обвел рукой пространство вокруг:

– Эта клиника… здесь и проворачивают эти дела?

– Да, Конрад. Это один из многих современных институтов восстановительной хирургии. Скоро ты поймешь: лишь у немногих пациентов, поступающих сюда, бывает такая ситуация, как у тебя. В основном восстановительная хирургия служит целям гериатрии: применяется для продления жизни пожилых людей.

Доктор Найт ободряюще кивнул, когда Конрад присел на кровати.

– Теперь-то ты догадываешься, почему тебя окружает так много стариков? Ответ прост: посредством восстановительной хирургии мы даем людям, прежде умиравшим после шести-семи десятков лет, новый шанс жить нормальной жизнью. Средний возраст вырос с пятидесяти пяти лет, как было полвека назад, почти до девяноста пяти.

– Доктор… тот водитель – я не знаю, как его звали, – вы говорили, что он даже мертвый может помочь мне…

– Я слов на ветер не бросал, дружок. Одна из главных проблем восстановительной хирургии – трансплантационный материал. В случаях с пожилыми людьми несложно, здесь у нас даже избыток требуемых органов. За нечастым исключением, болезни подавляющего большинства престарелых людей приводят к отказу не более чем одного органа, а любой летальный исход дает нам такой