Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Тот улыбнулся:

– Пытаешься обратить меня в свою веру, парнишка?

Два месяца спустя Конрад снова поступил в больницу, чтобы пройти восстановительную операцию. Накануне он вместе с дядей отправился навестить его друзей, живших в хостеле для престарелых на северо-западе города. Череда симпатичных одноэтажных зданий, образующая хостел, была здесь построена муниципальными властями и сдавалась за низкую арендную плату. За три недели, что Конрад пробыл в амбулатории, он, казалось, посетил их все. Протез, поставленный ему, назвать хоть сколько-нибудь удобным язык не поворачивался, но по просьбе доктора Найта дядя Теодор водил парня по всем знакомым.

Хотя цель этих визитов состояла в том, чтобы познакомить с Конрадом как можно больше пожилых пациентов, прежде чем он вернется в больницу – основные усилия по лечению будут предприняты позже, когда новая конечность будет на месте, – Конрад уже начал сомневаться в успехе плана доктора Найта. Его присутствие не провоцировало никакой враждебности – лишь сочувствие и доброжелательность обитателей общежитий и бунгало. Куда бы он ни направлялся, пожилые люди подходили к своим воротам и говорили с ним, желая ему всяческих успехов. Временами, когда он отвечал на улыбки и приветствия седовласых мужчин и женщин, наблюдавших за происходящим со всех сторон со своих балконов и из садов, Конраду казалось, что он единственный молодой человек во всем городе.

– Дядя, объясни-ка мне вот какой парадокс, – попросил Конрад как-то, когда они брели рядышком после одного из таких походов; дядя – на своих двоих, мальчик – на паре крепких костылей. – Почему они все желают мне обрести хорошую ногу – но сами не торопятся пришить себе что-нибудь новое?

– Ты, в отличие от них, молод, Конрад. И ты хочешь вернуть себе то, что было твоим по праву: возможность ходить, бегать, танцевать. Твой жизненный срок еще не исчерпал себя.

– Жизненный срок? – устало повторил Конрад, теребя крепление протеза под тканью. – Есть на земле еще такие страны, где люди больше сорока лет не живут. Разве это критерий?

– Зависит от обстоятельств. Порой вполне себе критерий.

Несмотря на то, что дядя без возражений водил Конрада по городку, он не слишком охотно поддерживал беседы на эту тему. Они вошли в новый жилой квартал. Один из многих городских гробовщиков открыл здесь свою контору, и в тени, за полутемными окнами, Конрад разглядел молитвенник на подставке красного дерева и строгие фотографии катафалков и надгробных плит. Как бы ни маскировалась близость этого офиса к жилью пенсионеров, все равно Конрад был шокирован – он будто увидел шеренги сошедших с конвейера гробов, выставленных на всенародный обзор вдоль мостовой.

Дядя лишь пожал плечами, когда Конрад возмутился этим.

– Старые люди реалистично смотрят на такие вещи, Конрад. Они не боятся смерти и не благоговеют перед нею, как молодые. Скажу больше, тема смерти их живо интересует.

Подойдя к очередному домишке, дядя тронул Конрада за руку.

– Не собираюсь наставлять тебя, но сейчас ты встретишься с человеком, не приемлющим методы доктора Найта всеми фибрами души. Может статься, всего за пару минут он объяснит тебе больше, чем я или доктор Найт за несколько лет. Его зовут Маттеус. Доктор Маттеус.

– Доктор? – повторил Конрад. – Ты хочешь сказать, он тоже доктор медицины?

– Именно так. Он из числа тех маргинальных медиков со своим уникальным взглядом на вещи. Впрочем, сам поймешь.

Они подошли к скромному двухкомнатному коттеджу с маленьким заброшенным садом, где росли высокие кипарисы. Дверь распахнулась сразу же, как прозвучал звонок. Пожилая монахиня в униформе Красного Креста после краткого обмена приветствиями пригласила их в дом. Внутри стояла кислая вонь – с ней не справлялись даже освежители воздуха, а их здесь, видимо, не жалели.

– Мистер Фостер, не согласитесь ли вы подождать пару минут? Доброе утро, Конрад.

Они сели в неопрятной гостиной. Конрад принялся рассматривать фотографии в рамках, помещенные над письменным столом-бюро с задвижной крышкой. На одной была запечатлена седовласая женщина с птичьим лицом; он решил, что это покойная миссис Маттеус. С другого снимка улыбалась группа юношей, судя по всему, только что принятых в колледж.

Посетителей вскоре провели в темную спальню. Монахиня юркнула вперед и набросила простыню на тумбу у кровати; одернула покрывало на кровати – и удалилась в холл.

Опираясь на палки, Конрад стоял позади своего дяди, пока тот разглядывал лежащего человека. Кислый запах был более резким и, казалось, исходил непосредственно от ложа. Когда дядя поманил его к себе, Конрад сначала даже не смог разглядеть сморщенное лицо мужчины на кровати. Серые щеки и волосы уже слились с застиранными простынями, укрытые тенью от занавешенных окон.

– Джеймс, это сын Элизабет – Конрад. – дядя пододвинул деревянный стул и пригласил Конрада сесть. – Доктор Маттеус, – представил он.

Конрад пробормотал что-то, ощутив, что голубые глаза лежащего изучают его. Что особенно поразило его, так это относительная молодость умирающего. Хотя доктору Маттеусу было примерно шестьдесят пять, он выглядел лет на двадцать моложе многих жителей этого района.

– Он уже почти взрослый, не находишь, Джеймс? – сказал дядя Теодор.

Вряд ли вообще заинтересованный встречей с ними, доктор Маттеус кивнул. Его глаза застыли на темном стволе кипариса в саду.

– Да, – произнес он наконец.

Конрад нетерпеливо ждал конца визита. Прогулка измучила его, бедро, казалось, снова кровоточило. Он думал, смогут ли они заказать такси прямо отсюда.

Доктор Маттеус повернул голову. Наверное, он все-таки решил рассмотреть и Конрада, и его дядю.

– Кого ты выбрал для мальчика? – спросил он резко. – Надеюсь, доктор Натан все еще работает?

– Одного из молодых, Джеймс. Ты, наверное, его не знаешь, но это хороший хирург. Его зовут Найт.

– Найт? – Больной повторил это без эмоций, но и без одобрения. – И когда он ложится?

– Завтра. Правда, Конрад?

Конрад хотел что-то сказать, но в это время увидел, что человек в кровати чуть заметно улыбается. Как-то сразу устав и приняв странный юмор умирающего доктора на свой счет, Конрад поднялся и, опершись на гремящие палки, спросил:

– Дядя, можно я подожду на улице?..

– Сынок… – Доктор Маттеус вытащил из-под простыни правую руку. – Я поддразнивал твоего дядю, а совсем не тебя. У него всегда было хорошее чувство юмора – или же его вообще не было. Как ты полагаешь, Теодор?

– Что же здесь смешного, Джеймс. Хочешь сказать, я зря привез мальчика к тебе?

Маттеус откинул голову на подушку.

– Почему же? Я присутствовал при его рождении – значит, и он имеет право побыть при моем уходе… –