Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Йоруичи взялась за ручку и…

Масато резко сказал:

— …Чёрт…

Он сжал пальцы в кулак.

— Подожди.

Она обернулась.

Он стоял посреди комнаты, усталый, взъерошенный, раздражённый — но уже принявший решение.

— Я… Мне надо подумать.

Исправился:

— Учти, я помогаю не тебе. И не Урахаре.

Он провёл рукой по лицу.

— Я помогаю им.

Йоруичи улыбнулась.

Тихо.

Одним глазом.

— Вот поэтому я и пришла именно к тебе, Масато.

Он открыл рот, собираясь уколоть её какой-нибудь колкостью, но не успел.

Потому что Йоруичи, довольная как кошка, быстро шагнула к нему, схватила за ворот хаори…

…и одним стремительным движением потащила его к окну.

— Эй! ЭЙ! Я сам могу идти! Поставь меня! ЭТО МОЁ ХАО— ЙОРУИЧИ!!

— Ха-ха! — рассмеялась она. — Пошли быстрее, пока ты не придумал новую отмазку!

И в следующее мгновение они исчезли в ночи — в вихре теней, струе холодного воздуха, и тихом шорохе прыжка, который ещё долго звучал между крышами.

Ночь подхватила их обоих сразу.

Сейрейтей, который днём был шумным, светлым и заполнял собой все ощущения, ночью превращался в другой мир — будто тот же город, но вывернутый наизнанку.

Окна зданий теперь были не глазами, а тёмными впадинами.

Деревья шуршали не листвой, а чем-то более тяжёлым, похожим на дыхание.

Тени казались толще, чем должны быть — почти материальными.

Йоруичи неслась по узкой крыше, и её шаги были такими лёгкими, что черепица едва дрожала под ногами.

Масато висел у неё за плечом, болтаясь, как большой кот, которого уносят на вакцинацию.

— Йоруичи!

Его голос срывался — от страха, от злости, от того, что она прыгала на высоту человеческого роста, даже не замедляя ход.

— Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ—

Она остановилась так резко, что Масато по инерции качнулся вперёд.

Йоруичи поставила его на ноги.

Осторожно, но так, будто это было не согласие, а временное прекращение «переноса».

— Всё, всё, — она хмыкнула. — Можешь больше не орать. Мы на месте.

Масато глубоко вздохнул, ощупал руками воротник, провёл пальцами по хаори, проверяя, цел ли он после всех этих прыжков.

— Могла сказать заранее, — проворчал он. — Я думал, у меня сердце из груди выпрыгнет.

Йоруичи медленно подняла бровь:

— Да? Я тут спасаю восемь человек, плю капитанов, плюс пытаюсь не быть пойманной, а ты думаешь о своём испуганном сердце?

Пауза.

— Хотя… да, ты из Четвёртого. У вас своё понятие о приоритетах.

Масато молча побледнел.

Он был раздражён, он был устал, но его взгляд — в котором вспыхивал привычный огонь врача — уже начал постепенно принимать реальность происходящего.

Они стояли в одной из тихих внутренних зон Сейрейтей — месте, куда редко заходили даже патрули.

Высокие стены отрядных корпусов образовывали узкий проход, который большинство шинигами использовали как сокращённый путь днём.

Но ночью здесь было непривычно пусто.

Луна выглядывала только частично — её скрывали крыши зданий, оставляя лишь тонкий серебристый луч, который пересекал пространство от края до края, как натянутая металлическая нить.

Лёгкий холодный ветерок прошёл по коридору, взъерошил Масато волосы, слегка приподнял край его хаори и исчез с таким же скорым шёпотом, с каким и появился.

— Итак, — Йоруичи развернулась к нему. — Давай по быстрому.

Она опустилась на корточки и нарисовала на земле пальцем схему — удивительно ровную, будто у неё под кожей был встроенный мел.

Контуры были простыми, но узнаваемыми:

стены, проходы, лестница вниз — то, что вело в тюрьму, которую охраняли тщательно, но… не идеально.

— Сюда ведут два пути, — она чертила, не поднимая глаз. — Один — основной вход.

Она перечеркнула его.

— Там стоят трое капитанов разных отрядов. Не вариант.

Масато сглотнул.

— К-капитанов? Сейчас? Здесь? Ночью?..

Йоруичи посмотрела на него так, будто он только что спросил, существует ли вода.

— Конечно. Ситуация не обычная. Совет 46 собрал всех кого смог.

Пальцем она ткнула в другую линию.

— А вот это — единственный коридор, где патрули меняются каждые двадцать минут. И там нет командиров выше пятых офицеров.

Масато присел рядом, прищурился.

— Тридцать шагов длиной? А пол скрипит?

— Двадцать восемь.

Йоруичи оглянулась.

— Серьёзно, Масато… ты единственный из Четвёртого, кто считает шаги и переживает о состоянии пола.

Он пожал плечами.

— Мы же тяжёлый отряд. Когда мы идём вместе — нас слышит весь этаж.

Она позволила себе лёгкую улыбку — очень короткую, почти мгновенную, словно вспомнила что-то старое.

После схемы она встала и показала на его сумку:

— Открой. Нам нужно знать, что у тебя с собой.

Масато аккуратно развернул ремень через голову, поставил сумку на землю.

Сумка была объёмной, но мягкой — ткань впитывала запах трав и лекарств так, что от неё исходил едва уловимый аромат меда, сушёных листьев и чего-то терпкого.

Он медленно открыл её.

Внутри лежали:

— бинты разной плотности, сложенные в аккуратные стопки,

— два пузырька с растворами для стабилизации реяцу,

— чистые пластины для прикладываний,

— травы в свёртках,

— и набор маленьких инструментов, уложенных в деревянный футляр, тёплый на ощупь.

Йоруичи присела рядом, коснувшись свёртков пальцами.

— Это нам надо. Это — точно надо.

Она остановилась на пузырьке, который пах чем-то резко-горьким.

— А это что?

Масато вытащил.

— Снадобье против внутреннего разрыва духовного ядра.

Йоруичи внимательно посмотрела ему в глаза.

— Возьмём.

Пауза.

— Надеюсь, применять не придётся.

Масато медленно кивнул.

Он чувствовал нарастающее напряжение — не в воздухе, не в земле, а внутри себя.

Страх.

Ответственность.

Давление.

И долг — этот самый, от которого он пытался всё время убежать.

Йоруичи вытянула руку и коснулась его плеча — коротко, легко, но твёрдо.

— Ты справишься.

— Не обещаю, что мне это понравится.

— Нам обоим вообще редко что-то нравится. — Она хитро прищурилась. — Но мы делаем это всё равно.

Они двинулись вперёд.

Дорога к тюрьме проходила между стенами корпуса 7-го и 9-го отрядов — узкие переулки, где даже луна выглядела чужой.

Плитка под ногами холодила ступни сквозь подошвы, воздух тянулся бесконечным потоком — густым и влажным, так что казалось, что он давит вниз.

Йоруичи двигалась первым — её шаги были быстрыми, но плавными, будто она не шла, а скользила.

Масато шёл следом, стараясь не отставать.

Его дыхание