Блич: Целитель - Xiaochun Bai

class="p1">И в это мгновение — за дверью — раздался звук.

Рёв.

Не человеческий.

Не пустой.

Что-то между ними.

Глубокий, расколотый, полный боли и ярости.

Дверь вибрировала.

Металл дрожал под пальцами Йоруичи, словно по той стороне кто-то ударил в неё всей массой тела.

— Подготовься, — тихо сказала она.

— К чему?.. — прошептал Масато.

Она смотрела вперёд, её кожа словно светилась в полумраке.

— К тому, что ты раньше никогда не видел.

И дверь начала медленно открываться, впуская их в зал, где восемь шинигами уже перестали быть теми, кого они знали.

Там начиналась тьма, которую создал не мир пустых — а сам Сейрейтей.

Когда дверь полностью разошлась в стороны, воздух, спрятанный за ней, вырвался наружу, будто зверь, который слишком долго был заперт в тесной клетке. Он ударил в лицо Масато тяжёлым, влажным жаром — запахом, который не принадлежал ни живым, ни мёртвым, ни пустым.

Запах трескающейся души.

Зал был огромным.

Настолько, что первый взгляд даже не понимал масштаб.

Стоило сделать ещё шаг — и масштаб раскрывался, как если бы стены уходили дальше, чем должен позволять подвал.

Потолок был низким только у входа.

Дальше он резко поднимался вверх, открывая массивное пространство, похожее на пересохший резервуар.

Стены были усилены старыми, почти выцветшими защитными плетениями — линии кидо, высеченные Литургией Кидо, блёкло мерцали, словно перегорающая лампа.

Но центр зала…

Центр зала был живым.

Восемь фигур.

Прикованные к полу печатями, каждая — в своём круге.

Круги были старые, массивные, густо исписанные формулами контроля.

Но сейчас эти формулы дрожали, вспыхивали рывками, будто их подтачивала изнутри сила, которая просто не должна была существовать в теле шинигами.

Первая фигура, ближайшая к входу, хрипела так, будто из горла вырывалось рваное стекло.

Тело — судорожное, корчащееся, спина выгнута так, что будто вот-вот сломается.

Из-под волос — очертания белой маски, словно она росла прямо из кожи, поднимаясь изнутри, как опухоль.

Это была Хиори.

Маленькая, худощавая, но сейчас — искажённая, словно мышцы в её лице не слушались собственных нервов.

Губы дёргались в попытке сказать что-то… или зарычать.

Дальше — Кенсей.

Он не просто бился — он трясся всем телом, как зверь, которого разрывает ярость.

Печати под ним вспыхивали опасно, одна уже треснула.

Треск был похож на звук разрыва сухожилия.

За ним — Маширо.

Она дёргалась рывками, будто кто-то снаружи тянул за невидимые ниточки.

Её лицо было скрыто маской, почти полностью сформировавшейся: округлая, неприятно гладкая, с узкими вертикальными щелями.

Иногда она резко бросалась вперёд, будто пыталась сорвать цепи зубами.

У дальней стены — Роуз.

Он почти не двигался.

Только пальцы дрожали.

Тонкие, музыкальные, изящные пальцы, которые обычно держали меч, как смычок.

Но сейчас они словно пытались подобрать мелодию из собственных конвульсий.

Лав лежал на боку, его тело вздрагивало судорожно, как будто кто-то сшивал его мышцы неправильно.

По коже поднимались волны, будто под ней копошились твари.

Хачи — тот самый тихий гигант — стонал, пытаясь зажать голову, хотя руки были прикованы.

Стон низкий, давящий, будто его кости вибрировали.

Роджуро — судорожно скреб ногтями по камню, оставляя мелкие царапины.

Каждое движение — будто он пытался выбраться из собственной кожи.

И посреди всех них…

Шинджи.

Масато заметил его не сразу.

Тело Хирако было почти неподвижным, но именно это делало его выделяющимся.

Когда все остальные бились, рыдали, рвали себя, он — сидел, опустившись на колени, но голова его была резко запрокинута назад, рот приоткрыт, а грудь — ходила рывками, будто он вдыхал слишком много воздуха, чтобы вообще выдержать.

Половина его лица уже была покрыта маской.

Маска была странной — не гладкой, а будто состоящей из сжатых, перекрученных пластин.

Они медленно смыкались, как створки раковины.

Из горла вырывался хрип — тихий, но ритмичный.

Каждый вдох был длиннее предыдущего, будто он глотал воздух целыми порциями.

Масато замер.

Его собственное дыхание прервалось.

— Они…

Голос у него сел.

— Они все… в таком состоянии?

Йоруичи медленно кивнула.

— Да.

— Но… они живы?

— Пока да.

Масато выдохнул — тяжело, рвано.

Как будто ему кто-то ударил в солнечное сплетение.

Они сделали шаг внутрь.

И мгновение спустя тени под потолком дрогнули, будто от сквозняка — хотя воздуха здесь не было.

Шинджи дёрнулся.

Резко.

Голова резко повернулась в их сторону.

Зрачки сжались в тонкие щели.

Он издал звук — не похожий на речь.

Глоточный, глубокий, словно он хотел произнести имя, но сказал только боль.

Масато почувствовал, как ноги стали ватными.

Этот взгляд был не человеческим.

И не пустым.

Он был между.

Йоруичи подняла перед собой ладони — не для атаки, а чтобы он видел её силуэт, слышал знакомый голос.

— Шинджи, — сказала она мягко, хотя голос слегка дрожал.

— Это мы. Я. Йоруичи.

Шинджи наклонил голову.

Резкий, резиновый жест, как у куклы с поломанным шарниром.

И улыбнулся.

Улыбкой, которая не принадлежала ему.

Масато почувствовал, как по спине прошёл ледяной пот.

Роуз начал стонать громче.

Хачи — трястись.

Маширо — скрежетать зубами.

Кенсей — рычать уже не как человек, а как зверь, который сорвался с поводока.

Зал наполнялся звуками, которые разрушали внутреннюю тишину — звуки, в которых смешивались разные души, разные боли, разные попытки сопротивляться превращению.

— Они ощущают нас, — прошептала Йоруичи.

— Нас?

— Твой запах. Запах целителя. Он может их разозлить. Или успокоить.

Масато судорожно сглотнул.

— Ты ведь… хочешь, чтобы я…

— Да.

Он вдохнул глубоко.

Шагнул вперёд.

И тут же Шинджи выгнулся, словно нить дёрнули слишком резко.

Масато поднял ладони.

Его реяцу высвободилась не вспышкой — мягким, ровным светом, как медленный вдох.

Целительная энергия была не силой удара — она была качеством присутствия: теплом, которое не должно было существовать в таком месте.

И воздух изменился.

Шипение стало тише.

Рёв — короче.

Конвульсии — медленнее.

Йоруичи удивлённо посмотрела в его сторону.

— Сработало…

Масато тяжело дышал, будто пробежал весь Сейрейтей.

— Недолго. Они слишком нестабильны. Их души… ломаются.

Йоруичи почти тут же ответила.

— Поэтому нам и нужен ты.

Он не успел ответить.

Потому что в этот момент…

Из глубины зала