Блич: Целитель - Xiaochun Bai

— очень тихо, почти шёпотом — раздался звук, который не принадлежал ни одному из восьми.

Шаг.

Тихий.

Будто кто-то ступил босой ногой по камню.

И ещё шаг.

Йоруичи резко развернулась.

А Масато почувствовал: воздух позади стал чуть холоднее.

Чуть плотнее.

Как будто в зал вошёл тот, кто никогда не должен был сюда приходить.

Шаг, прозвучавший за спиной Масато, был таким тихим, будто кто-то ступил на камень с осторожностью человека, привыкшего к теням. Но в нём было что-то ещё — лёгкий хруст старой ткани, мягкое, почти неслышимое звяканье металлической подвески… звук, слишком знакомый тем, кто хоть раз видел, как он идёт по коридору лаборатории.

Второй шаг — чуть громче.

Будто тот, кто шёл, больше не скрывался.

Масато резко обернулся, рука инстинктивно потянулась к эфесу.

Йоруичи — наоборот — подалась вперёд, прижимая ладонь к земле, готовая сорваться в рывок.

Из полутени выхода в зал выступила фигура.

Короткие светлые волосы.

Белый хаори с оторванным краем у подола — словно он цеплялся за кусты, когда хозяин был где-то в бегах.

И глаза — глаза, в которых отражался свет десятков свечей, дрожащих на стенах.

Киске Урахара.

Чуть ссутулившийся, запылённый, но стоящий.

За ним шагнул второй — массивный, огромный, словно вырезанный из камня.

Тессай.

Уставший, но всё ещё выглядящий как сама дисциплина в человеческом теле.

Йоруичи выдохнула с такой силой, будто в груди что-то рухнуло.

— Вы… как вы… вас же…

— Арестовали? — Киске нервно поправил волосы. — Да, в некотором смысле.

Он прищурился с лёгкой виноватой улыбкой.

— Но знаете… у меня никогда не получалось сидеть на месте.

Тессай недовольно вздохнул, поправляя оставшиеся на руках следы разорванных печатей.

— Капитан Урахара… — голос Масато предательски дрогнул. — Вы должны быть в темнице.

— Должен, — легко согласился Киске. — Но, к счастью, Тессай умеет прекрасные вещи.

Он слегка наклонился вперёд.

— И я предпочитаю работать, а не ждать казни.

Йоруичи качнула головой, но в её взгляде читалась не злость — облегчение, быстро смешанное с тревогой.

— Мы пришли спасать вас.

— Странно выходит, да? — Урахара улыбнулся шире. — А мы — вас. И их.

Он посмотрел в центр зала.

На восемь фигур, теряющих свои души.

Пламя свечей дрогнуло, когда Масато снова развернулся к кругам.

Хиори издавала низкий сдавленный рык.

Кенсей продолжал биться так, будто хотел разорвать саму печать.

Шинджи… Шинджи уже не дышал ровно.

Воздух сорвался с его губ резким рваным звуком, будто он ломал воздух изнутри.

— Они теряют себя, — сказал Масато негромко. — Каждую секунду.

Урахара подошёл ближе, мягко, почти неслышно.

Присел рядом с Шинджи, коснулся его плеча двумя пальцами.

Сила, вырвавшаяся из Хирако, сразу заставила пепел на полу дрогнуть.

— Да… процесс уже глубоко зашёл, — произнёс Киске. — Но можно… попробовать.

Он медленно повернул голову к Масато:

— Ты чувствуешь их лучше всего. Ты целитель. Их души сейчас в состоянии… перешивания. Отторжения. Им нужен якорь.

— Якорь? Я?

Урахара кивнул.

— Ты можешь дать им боль, но не ту, что разрушает. А ту, что удерживает. Стабилизирует.

Он тихо усмехнулся:

— Да и Йоруичи сказала, что ты не из тех, кто легко отступает.

Йоруичи в ответ только скрестила руки, будто подтверждая каждое слово.

Масато медленно выдохнул.

И шагнул к кругам.

Он понимал, что простого исцеления будет мало.

Он видел это по тому, как их реяцу разрывает собственные тела.

По тому, как белые маски растут, как камень под давлением.

Внутри — пустые.

Снаружи — шинигами.

Их души рвутся между двумя природами.

Он коснулся своего дзампакто.

Чувство тяжёлого воздуха давило, но не останавливало.

— Я… я попробую, — сказал он.

И тихо выдохнул:

— Воспари и зажгись, Хоко.

Звук разошёлся по залу, как мягкая вибрация.

Не резкая, не яркая — как если бы в дальнем углу огромного пространства открылась дверь в светлую комнату.

Клинок дрогнул.

Из дзампакто Шинджи вырвался поток голубого пламени — чистого, как само небо. Пламя поднялось вверх, охватило Масато, не обжигая — растворяя в свете. Он поднял голову.

Дыхание стало ровным.

Клинок в его руке исчез. Меч расплавился в свет, растёкся по лезвию, изменил форму:

Лезвие стало тоньше, прозрачнее, будто соткано из голубого пламени; по эфесу пробежали алые нити реяцу.

Вместо привычной катаны у него в руках была длинная, чуть толще обычного размера, рапира. Рапира была сделана из голубого пламени, с лёгким оттенком желтоватого. Он поднял рапиру вверх.

Спустя секунду Шинджи окутала фигура феникса, гигантского, переливающегося, расправившего крылья. Спустя несколько секунд, фигура взорвалась и превратилась в Шинджи, который теперь напоминал наполовину феникса: на его спине появились огненные крылья, а ноги превратились в когтистые лапы феникса.

Сталь потянулась светом — медленно, лениво, как ветерок, скользящий вдоль поверхности воды.

Больше не было никаких вспышек, никаких ярких лучей.

Только мягкое ровное сияние, похожее на свет лампы над больничной койкой в глубокой ночи.

Шикай.

Сила Хоко никогда не стремилась казаться.

Она просто была рядом.

Когда клинок активировался полностью, свет голубого пламени от него пролился по полу тонкой прозрачной волной.

Пламя коснулось круга Хиори, окутало её тело — и её дыхание стало на мгновение ровнее.

Коснулось печати Кенсея — и он перестал дергаться хотя бы секунд на пять.

Окропило Маширо — та перестала кусать воздух.

Шинджи…

Шинджи поднял голову — медленно, с усилием.

И впервые за всё время — в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание.

— Ма…са… то…?

Голосом, который звучал будто через слой стекла.

У Масато перехватило горло.

— Держись, капитан. Ещё чуть-чуть. Не уходи от нас.

Шинджи снова дёрнулся, маска расползлась дальше, но он… слушал.

Хотя бы слушал.

Голубое пламя Хоко не ломало пустую часть души.

Он удерживал шинигами-часть, не давая ей быть вытесненной.

Он создавал пространство, где душа могла дышать.

Урахара наблюдал неподвижно, но в его глазах мелькала редкая — почти болезненная — благодарность.

— Он стабилизирует их, — пробормотал он. — На время. Очень короткое… но время.

Йоруичи стояла рядом, почти касаясь локтем.

— Нам хватит?

Урахара поднялся.

И ровным голосом произнёс:

— Хватит, чтобы перенести их.

— Куда? — спросил Масато, не отрывая взгляда от сияющего круга.

Урахара