Античный Чароплёт. Том 4 - Аллесий

на есть отрицательный эффект. Раньше Лес был жив. Шевелился, двигался, шелестел… Сейчас же все нелепо застыло, словно на картине криворукого художника. Лойн Актичелли проморозил несколько сотен метров этого места.

— Я пуст. Накопитель грудной пластины тоже.

— Восстанови силы, Дорн и Джемма — посмотрите за Лойном, — у парифатцев, как и у шумеров, было несколько методов восстановления маны. Лойн, к счастью для меня, придерживался самых классических вариантов медитации. Честно говоря, не знаю, как бы я реагировал на мага, который бесконечно пьет или жует… Или еще что. Мне никогда не были понятны такие варианты. Легендарный Арза разве что черпал ману из своих собственных гнева и ярости, но это — особый случай. Так бы и я научиться не отказался бы. В общем, второй номер просто сел медитировать, а в процессе за ним кто-то должен был приглядеть. — Джеремус, твое тление возьмет их теперь?

— То что мертво, истлевать проще, — я мотнул головой. Слегка резанул ухо оборот. “Истлевать что-то”. То есть заставлять истлеть. Ну ладно… Можно ведь так сказать, правда? Джеремус вот — сказал. — Сделаю, командир.

С его магией я уже был знаком хорошо. Серо-зеленый свет обрушился на лес впереди. Внешних эффектов почти не было. Все оставалось прежним, но я не обманывался. Когда деревья оттают — там вместе с влагой порода будет разливаться грязевыми лужами тлена и пепла.

Никакой летающей дряни нас больше, кстати, не атаковало.

— Второй раунд? — Нервно хмыкнула Кларна, когда воздействие Джеремуса явственно начало высвечивать возникшую защитную пленку. Ранее мерное гудение расцвело множеством звуков, а мановые потоки будто бы всколыхнулись ото сна.

— В магию они, значит, тоже умеют?.. — Ортинум покачал головой. Между тем весь оставшийся лес, — то есть огромная его часть, ведь уничтожили мы процентов семь, не больше, — пришел в движение. В буквальном смысле.

— Кларна, ты была права. Там под корой совсем не опилки, — мрачно выдал я, смотря на то, как в центре рощи поднимаются и раскалываются огромные исполины, большая часть которых была заполнена аморфными кишками.

— Голем плоти? Такой большой?

— Видимо, псионика — не основная их специализация.

— Тиглат?

— Да, командир?

— У тебя в личном деле указано, что ты владеешь какой-то антимагией площадного действия?

— Там немного другой принцип, но да. Мои личные чары — Длань Энки. И упрощенные вариации. Но там нужно много маны.

— В стандартной звезде-октаве тебе хватит сил? — Я на миг задумался, потом, усмехнувшись, кивнул.

— Да, точно хватит. Если они там делают голема плоти или даже армию големов, то там всему хана.

— Встаем в звезду! Давайте, давайте… Кларна, ты не участвуешь. Если что, будешь резервом маны для Тиглата, чтобы открыл потом портал подальше отсюда.

— Приняла.

Я же молча готовился. Отряд, вставший равносторонней восьмиконечной звездой, сделал меня указующей частью. Это самый простой после круга способ для магов эффективно объединять силы. Встают равносторонней звездой, сколько есть чародеев. Только один угол вытянутый. Того мага угол, кому передают силы. Обычно свыше пяти чародеев это не очень эффективно. Креол в Гильдии как раз разработал вариант, когда с высокой эффективностью могли объединиться до восьми волшебников. На Парифате использовался похожий подход, но местные умели строить ритуалы и по двенадцать магов, не особо теряя в эффективности. Впрочем, не важно. В какой-то момент я просто почувствовал потоки силы… Огненно-спокойную от Ортинума, жгучую от Магнуса, колюче-равнодушную от Джеремуса… Много, очень много силы! Там один Ортинум мог бы, наверное, сотворить Длань Энки в одиночку. Ну, может быть с накопителем…

Больше не экономя ману, я, хищно усмехнувшись, позволил всей силе, что поступала ко мне, свободно наполнять творимые чары. Губы сами шептали нужные слова, отдававшиеся в висках долгим протяжным эхом:

— И распахнутся небеса от мощи таинства, воистину — пусть содрогнутся сердце и душа, сердце и душа каждого колдующего и творящего, каждого идущего и смотрящего. Пусть рухнут чары, пусть не кипит земля, пусть ходят по земле, не по воде, пусть летают только птицы и пусть не будут чудеса! На все воля богов и никто не смеет велеть! Никто не смеет творить солнце, никто не смеет творить луну! И да лишится сил каждый из чародеев, и да не станет чудес, и да замрет Искусство! И да смахнет Великий Энки любое волшебство! И пусть омоет из моих дланей сердца смертных и сердца бессмертных Ливень Досады!

С последним звуком незримая тяжесть, сконцентрировавшаяся в руках, отправилась в небо, начавшее неожиданно быстро наливаться алым. В роще уже восставали другие големы плоти. Там творили ритуалы. Удачи местным кудесникам, что тут еще пожелать… Остатка маны как раз хватило на портал:

— Уходим.

Никто перечить не стал. Мы убрались километров на шесть одним переходом, оказавшись на вершине холма. Отсюда все было очень хорошо видно.

— Красный дождик?.. Он рушит магию?.. — Джемма удивленно уставилась на меня.

— Он снится в кошмарах магам моей родины. Тем, кто про него знает, конечно, — хмыкнул я, жадно смотря на происходящее.

Мне доставляло удовольствие каждое применение этих чар. Это мой шедевр, мой личный апофеоз. И смотреть, как Ливень Досады рушит очередную магическую систему, город, конгломерат чародеев… Это было непередаваемо!

— Минус один… — равнодушно высказался Лойн, когда самый первый и самый крупный голем, шагавший в нашу сторону, начал опадать кучей плоти трубчатой формы.

— Минус все, судя по всему, — Ортинум покачал головой. — Хорошая работа, Тиглат. Всем восстановиться, накопители заполнить. Долго еще эта штука будет капать?

— Полчаса-час, я думаю, — я примерно прикинул, каким создавал заклинание. — Может, чуть дольше.

— Хорошо. Когда закончит, придем туда и сожжем все, что еще останется.

***

— Что-то тихо, — грек, выбривший голову в путешествии по пустыне налысо, повел ей из стороны в сторону. Спать с ним Альфира все же не стала: слишком жалок. Опускаться до такого как-то не хотелось. В остальном же путь вышел достаточно спокойным. Не считать же за проблему пару налетов каких-то дикарей-голодранцев?.. Теневая гончая расправилась со всеми, выжрав лошадей изнутри, а крики людей… Ну, надо же иногда подкармливать своих карманных демонов?..

— Не скажи, — Альфира слушала не звуки, она слушала шепот теней. А тени шептали многое. Тени тех, кто тут жил, кто был воином, кто