Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

И даже так Лев, в целом, готов был бы согласиться на подобный расклад, ведь, в конце концов, его имя всё равно стало известным на всю вселенную.

Однако именно здесь начинались многочисленные «НО», чьё число было так велико, что становилось не по себе.

Самым незначительным из этих проблем был такой просто простой вопрос, как: «Что мешает освободившемуся Олдвингу тихо стереть своего спасителя с лица реальности, а затем гордо появиться на сцене, заявив, что он, наконец, сам оправился от какой-нибудь старой раны?»

Ведь, если так задуматься, быть спасённым каким-то взрослым драконом не так уж и подобает столь могущественному существу, как «Император всех драконов».

Но даже если предположить, что ставшему мини-демиургом Олдвингу будет всё равно на такие мелочи, то встаёт ещё большая проблема — Аргалор совершенно не чувствовал, что находившийся перед ним Олдвинг — это всё ещё тот же Олдвинг.

Все эти жуткие сети плоти, сам облик Олдвинга, неизвестный ритуал буквально кричали о надвигающейся катастрофе, и Лев совершенно не желал приблизить падение вселенной в Хаос.

Ведь если Олдвинг и впрямь пал перед безумием непостоянства, то, освободившись, он стал бы топором палача для всех живущих.

И кто же стал бы первой невольной жертвой? Аргалор, конечно, желал силы, но если это требовало отращивать пятую лапу на лбу, то он бы воздержался.

Ну и наконец, в умах всех драконов Олдвинг ассоциировался с двумя вещами: величием драконьей Империи и её столь же ужасным свойством — налоговой системы.

Аргалору становилось дурно от одной лишь мысли о необходимости отдавать свои сокровища будущей Империи! Теоретически, будущие выгоды могли бы покрывать расходы, но это не отменяло самого факта наличия налогов!

А что, если в какой-то момент благосклонность Олдвинга уменьшится, а налоги, наоборот, вырастут⁈

Несмотря на то, что многие века рассказанные Сарианой предания сходились в одном — в Драконьей империи платили налоги все, даже самые близкие из подчинённых Олдвинга. Единственным, кто был лишён этой «чести», был сам Император.

Мог ли великий и ужасный Олдвинг знать, что спустя тысячи лет одна из ключевых вещей, что будет стоять на пути его спасения — это заботливо созданный им налоговый кодекс, в своё время заставивший не одного молодого дракона плакать, узнав, что они достигли платежеспособного возраста.

Казалось бы, в этой ситуации самым разумным решением было торжественно поблагодарить Олдвинга за оказанную честь и вежливо отказаться, пообещав вернуться спустя несколько лет или веков. Вот только Аргалор не считал Олдвинга идиотом.

Все те, кто недооценивал императора драконов, уже давно рассеялись в прах. Опутавшие корабль путы Хаоса и их странное поведение довольно недвусмысленно намекали, что Олдвинг отнюдь не так беспомощен, как хотел того показать.

Его слова были вежливы, а тон благочестив, но Лев не обманывался — если они примут неправильное решение, Олдвинг не позволит им просто так покинуть это место.

Получается, если он хотел выжить, то у него оставался лишь один единственный выбор?

Подобная постановка вопроса совершенно не радовала красного дракона, пробуждая его неистовую суть. Был ли весь его путь и все победы лишь сноской в чужой героической истории?

Глубоко вдохнув, Аргалор стиснул клыки и двинулся к золотому барьеру. Он не желал тут подыхать, а возможности, предлагаемые спасением Олдвинга, были слишком велики.

Если же Император был изменён Хаосом, то всё ещё оставалась смутная возможность для общения. Некоторые Тёмные боги Хаоса или архидемоны не только общались с другими мирами, не уничтожая их, но даже тайно торговали с несколькими преступными межмировыми консорциумами и организациями.

— Ты сделал правильный выбор, потомок, — заметивший действия Аргалора Олдвинг удовлетворенно прислал ответ. — После того, как я освобожусь и закончу ритуал, то я не забуду твоей помощи.

«Тебе, чёрт возьми, лучше и впрямь этого не сделать!» — угрюмо подумал Думов.

— Эй, Аргалор! — внезапно Лев почувствовал знакомую связь и ответил на приглашение Алекса к общению. — Помнишь, я говорил тебе про правильные и неправильные решения? Тогда сейчас этот тот самый момент! Поверь человеку, который провёл рядом с Хаосом большую часть своей жизни — не выпускай его, иначе мы хлебнём столько дерьма, что утонем в нём! — видимо, Олдвинг не имел возможности транслировать свою речь исключительно кому-то одному.

— Думаешь, у нас много выбора⁈ — вызверился на него Аргалор. — Если мы не сделаем того, что должны, то мы отсюда уже не улетим! Или ты не заметил ту красную дрисню, что облепила твой ненаглядный корабль⁈

— Я её заметил получше некоторых! — не остался в долгу Вульфс. — Но пока кое-кто изволил путешествовать во времени, я тайно восстанавливал критические системы корабля. Рунные цепочки на «Цестусе» должны помешать Олдвингу наблюдать, что именно я сделал, именно поэтому он и пытался проникнуть внутрь своими сраными тентаклями.

— Ты хочешь сказать…

— Да! С твоей помощью у нас есть неплохие шансы разорвать путы и успеть свалить из его ловушки. Думаю, ты уже понял, что чем дальше от этого золотого шарика, тем слабее его контроль. А там пусть какой-нибудь другой дурак будет пытаться его освободить! — даже не видя собеседника, Аргалор видел, как Алекс решительно рубанул ладонью.

Аргалор продолжал молча двигаться вперёд, ведь он всё ещё не был уверен, что у Олдвинга нет возможности прослушивать их связь. Однако с каждой секундой становилось предельно ясно, что пора делать выбор.

Но Вульфс и Аргалор в своём высокомерии проигнорировали третье действующее лицо, у которого всё это время были свои планы.

Миг, и вокруг тела Аргалора благодаря магии пространства появились шесть высокоэнергетических комков плоти. В следующую секунду все они выстрелили мощными путами из живой плоти, опутывающих тело Льва со всех сторон, прижимая крылья к спине, а лапы к груди.

Не ожидавший тайной атаки Аргалор растерялся, но затем взревел от гнева, прилагая все силы, чтобы высвободиться, и заодно наращивая свою оборону, ведь если сначала пришли «путы», то скоро последует и сокрушительный удар!

Однако, к его удивлению, атака так и не последовала, вместо этого вокруг него, наоборот, наращивались всё новые и новые щупальца из плоти. Все они мгновенно измечались острыми когтями, но это мешало Аргалору двигаться.

— Что этот сукин сын задумал⁈ Будь проклята моя жадность, когда я решил сотрудничать с этой сволочью! — истошный крик Алекса замедлил яростную «мясорубку» Аргалора и заставил его поднять голову в сторону Гидры,