"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

остается здесь. Завтра появится человек. Вы, Андрей Егорович, передадите ему дела и расскажете максимум, что знаете по этому вопросу. Из числа окончивших курсы, за вычетом четверых самолётовладельцев, подберите кандидатуру на должность заводского испытателя. Задача — первичное облётывание новых аппаратов. Все работы по новому самолёту переносятся в Тамбов, поскольку там имеется необходимая охрана. Опытное производство пока что разместим в готовом пролёте. Там будет изготавливаться первый экземпляр самолёта, там пройдут все испытания и там после доводки конструкции начнётся серийное производство… Э-э-э… Вы ещё не дали названия новому детищу?

— Еще нет, — ответил Андрей. — Но, думаю, у меня есть несколько дней на раздумья.

— Что ж, думайте, пока есть время, и готовьтесь. Через три дня все уезжаем в Тамбов. Я договорюсь с властями, чтобы мой личный дирижабль разрешили приземлить рядом с усадьбой.

— Я поддержу вашу просьбу, — кивнул жандарм, — необходимо исключить возможность нападения по дороге в Симферополь.

* * *

Братья Кутайсовы сидели в гостиной. На столе остывал чай, черствела сдоба, но им было не до того.

— Вот же идиот! — с душой высказался старший. — Лучше бы убился, дешевле бы семье обошлось.

— Как отцу говорить? — вздохнул средний. — Только-только начал помалу оживать, и тут на тебе! Он после таких новостей может и вовсе преставиться.

Старший скривился:

— Не о том думаешь. Отцу в любом случае немного оставалось. Сам ведь с доктором говорил, диагнозы выслушивал. Нам нужно до завтрашнего утра принять решение. Либо мы втихую заплатим Тенишеву отступного и отправим дурачка туда, где ему место, либо делу дадут ход, и законопатят младшенького куда Макар телят не гонял.

— Родного брата в желтый дом! — ахнул средний. — Позор-то какой!

Старший грохнул кулаком по столу:

— А преступник, каторжник в роду — разве не позор? Ещё и суд будет, писаки прознают, по всей России разнесут. После такого можно смело с протянутой рукой идти, никто наш гелий покупать не станет. Вот и выходит, что выбирать надо из двух зол. Что так, что эдак, а младшенький жизнь свою погубил. С его характером с каторги он навряд ли вернётся, а из дурки его лет через пять, много десять, выпустят. Зато, глядишь, посмирней станет, на людей кидаться прекратит.

Он помедлил и добавил уже спокойно:

— Доктора справку напишут, признают Витеньку недееспособным. Тогда и завещание силы иметь не будет, и дело семейное уцелеет.

Средний глянул на старшего:

— Оно, конечно, так, да только всё одно сердце не на месте.

Старший взгляда не отвёл. Проревел-простонал:

— Не гляди на меня так с укором-то, не гляди!

Он сгрёб рубаху на груди в горсть:

— Веришь, нет, самому тошно, маятно, прямо с души воротит. Какой бы ни был, а всё-таки брат.

Старший прекратил терзать рубаху и позвал горничную:

Ефросинья Кондратьевна! Уберите чай, не лезет он сейчас.

Дородная служанка понимающе покивала головой.

— Вы лучше водочки принесите, и закуски к ней. А на утро, пожалуй, рассолу приготовьте.

* * *

Когда все принялись расходиться, Варя задержалась в кабинете отца.

— Что тебе? — взглянул он на неё.

Сейчас, когда держать лицо не было надобности, князь оказался таким усталым, что Варе даже стало стыдно, что она собирается повесить на него ещё одну проблему. Она помедлила было, почти собравшись отказаться от своей затеи, но отец её поторопил:

— Говори уже, что случилось.

— Понимаешь… — начала она и тут же перестроила всю свою заранее обдуманную речь.

Конечно, он понимает, и всегда понимал. И Андрей, кстати, тоже, в этом они очень похожи, да.

Варя оборвала неуместные мысли и перешла к делу:

— Ты ведь знаешь, что я познакомилась с молодым человеком?

Князь вынул из ящика стола тонкую папку и, не раскрывая её, процитировал:

— Алекс Езерский, галицийский граф. Родился и жил в Германии, учился в Лейпцигском университете, бакалавр юриспруденции. Полгода назад в поисках невесты приехал в Россию.

— В поисках невесты, значит?

Варю неприятно кольнула эта фраза. Переспрашивать она не стала. Знала: если отец говорит, значит, так и есть. Но сейчас это к делу не относилось.

— Впрочем, неважно. Я, рассчитывая провести в Крыму еще по меньшей мере месяц, дала слово этому молодому человеку научить его пилотированию. А поскольку мы переезжаем, моё обещание под угрозой.

— Почему же? В Тамбове тоже будет лётная школа, мы перегоним туда два учебных «Ориона», так что ты свои обещания выполнишь. Пусть этот граф Езерский едет в Тамбов и учи его сколько захочется.

Варя заулыбалась и тут же кинулась в атаку:

— А…

— Нет, — тут же окоротил её отец. — с нами он не полетит. И в нашем особняке он жить не будет.

— Но ведь Андрею ты позволил!

— Ты помнишь, что мне сказала в день приезда? Андрей — друг. А этот Алекс для тебя потенциальный жених. Потому и нет. Заодно и ему проверка: если в тебе заинтересован — приедет.

* * *

В небольшом зале старинного особняка собралась всё та же компания. Правда, на этот раз в неполном составе. Хозяин разлил по бокалам рислинг и вернулся на своё место. Помолчал, ожидая, что более высокопоставленное лицо выскажется первым, но пауза всё тянулась, и ему волей-неволей пришлось начать:

— Мне очень жаль, что герр Винкельхок сегодня не с нами. Это был прекрасный специалист, но в этот раз удача оставила его.

Человек, сидевший спиной к огню, без спешки пригубил вино, кивнул, одобряя аромат.

— Наши дипломаты сейчас пытаются вытащить Винкельхока, — ответил он. — Но, к сожалению, он слишком сильно влип. У русских имеются прямые доказательства его вины, и мы можем разве что попытаться устроить обмен. У нас имеется несколько кандидатур. Сейчас идут переговоры, но перспективы их пока неясны. Впрочем, для нашего дела не всё так плохо. Как вы знаете, господа, у Тенишева имеется дочь.

Господа покивали: мол, да, известно.

— Она не замужем и, что немаловажно, не имеет никаких сердечных привязанностей. Сейчас она познакомилась с неким молодым человеком, Алексом Езерским. Возможно, вы даже помните его по скандалу в университете Лейпцига.

Мужчина с желтоватым худым лицом отставил полупустой бокал:

— Я не помню этого скандала, но улавливаю ход ваших мыслей: нам есть, чем на него надавить.

Хозяин особняка в свою очередь вставил слово:

— А я как раз помню этот скандал, и самого