"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Вы словно имели опыт подобных перелётов.

— Нет. Но с курсантами порою летал целый день без перерыва, и некоторые нюансы физиологии пришлось усвоить.

— Что ж, это неплохо. Какой у вас нынче налёт?

— Честно говоря, не считал. Но, учитывая работу инструктором, часов двести наберётся.

— Немало, — уважительно констатировал князь. — Ну, с богом. Поехали!

* * *

Тенишев не обманул: держать самолёт в равновесии он научился очень быстро. Может даже, быстрее Верочки Соловьёвой. К концу первого часа полёта он уверенно вёл аппарат по прямой, не слишком при этом напрягаясь. Впрочем, самолёт оказался в управлении простым. Как показал опыт, если просто бросить ручку, он летел практически сам по себе. Если бы еще не ветер, воздушные ямы и прочие неприятности, то и автопилота не нужно.

Мотор работал чётко, размеренно чучухая поршнями. Негромко гудела горелка в котле, да свистел разрезаемый воздушным винтом воздух. Высота была около километра, скорость — чуть больше ста миль в час. Под крылом проносились дома, сады, поля. Порою — холмы, невысокие горы. Мимо время от времени пролетали птицы, до глубины души оскорблённые вторжением человека в их мир и громкими криками выражавшие своё негодование. Конечно, это была не та полнейшая тишина, привычная уху спортсмена-планериста. Но издаваемые мотором негромкие звуки совсем не мешали наслаждаться полётом.

Внизу промелькнул Сиваш и потянулись выжженные солнцем степи Екатеринославской губернии. Пейзаж не менялся. Не было ни единой зацепки для глаз, даже завалящего облачка. Андрею в какой-то момент даже показалось, будто самолёт завис в воздухе, настолько неподвижным выглядело окружающее пространство. Но вот впереди показалась ниточка железной дороги, на ней — поезд, поднялся тянущийся за паровозом дымный шлейф, и мир, получив точку отсчёта, снова ожил, задвигался.

На небе впереди показалась серебристая точка. Она плавно росла, через некоторое время превратившись в дирижабль.

— Это ваш, Владимир Анатольевич? — спросил Веретенников.

— Мой, — ответил князь. — Давайте поднимемся выше. На верхней части корпуса наблюдателей нет, нас не заметят. Да и что солнце сейчас у нас за спиной, дополнительный фактор маскировки.

— Хотите сделать сюрприз? — понимающе спросил Андрей.

— Именно!

Лица Тенишева не было видно, но по интонации голоса можно было понять: сейчас он улыбается во весь рот, как мальчишка, задумавший очередную каверзу. Андрей, захваченный настроением Тенишева, очередной его безумной идеей, невольно и сам заулыбался.

— Значит, сделаем сюрприз! — ответил он.

Прибавил обороты мотору и потянул ручку управления на себя.

— А какой у «Ориона» потолок? — спросил вдруг Тенишев.

Андрея этот вопрос поставил в ступор.

— Потолок? — недоумевающе переспросил он.

— Максимальная высота, на которую способен подняться самолёт, — расшифровал князь.

— Кто его знает, — пожал плечами Веретенников. — Сейчас посмотрим.

Паровик исправно тянул самолёт вверх. Вот стрелка высотомера прошла отметку в две тысячи метров, две с половиной… Несмотря на яркое солнце, стало прохладно. Ну да, за каждый километр высоты температура падает на шесть с половиной градусов. Андрей подумал, что не помешало бы установить на панель приборов ещё и термометр.

— Ох ты ж ё…

Веретенников прежде не слыхал, чтобы князь хотя бы раз произнёс вслух грубое ругательство. Это был первый случай на его памяти. Он огляделся и не увидел ничего нового. Перегнувшись через борт, глянул вниз и повторил за Тенишевым ровно то же самое.

Дирижабль, окутанный облаком пара, замедлял ход. Теперь по инструкции капитан воздушного корабля обязан был снизиться, зацепиться якорями за поверхность, чтобы не снесло ветром, и произвести ремонт. Если своими силами починиться не выходит, дожидаться помощи из ближайшего аэродрома. Но, судя по количеству пара, поврежден либо котёл, либо магистральный паропровод. В любом случае самостоятельный ремонт при этом маловероятен. А вот пострадавшие очень даже реальны. Обвариться паром — жуткая штука. Андрею доводилось видеть таких бедолаг, зрелище не для слабонервных. Правда, пассажиры пострадать не должны. В крайнем случае, капитан сбросит пассажирский салон, и тот, несомый аварийными баллонами, плавно опустится на землю. Такого, чтобы при аварии дирижабля погибали люди, не было уже очень давно. Со времён последней войны.

— Ты понимаешь? — выдернул Веретенникова из транса голос шефа. — Это наверняка диверсия. Взрыва котлов уже лет двадцать не случалось. А на моём дирижабле и не могло случиться. Там отношение к технике особое, да и конструкция нестандартная. Дублирование двойное и тройное. Вон, смотри, стервятники в засаде. Совсем рядом, полчаса — и будут здесь.

И в самом деле, в небольшой балочке, невидимая с дирижабля, стояла колонна мобилей. Пара грузовиков с укрытыми тентом кузовами, «Эмилия», какой-то здоровенный вагон с торчащим на крыше прутом и впереди всех блестящий на солнце кабриолет. Стоит дирижаблю опуститься для ремонта, как они тут же выскочат из укрытия и возьмут всех, как говорится, тёпленькими.

— Эх, пулемёт бы сейчас! — с чувством произнёс Тенишев, — или парочку бомб. Впрочем, снижайся. К дирижаблю, к прогулочной галерее. Там, кажется, кто-то стоит. Попробуем поговорить с ними.

Вниз — не вверх. Правда, слишком резко сбрасывать высоту Андрей поостерёгся: помнил судьбу первого «Ориона». Высоту он набирал минут пятнадцать, если не больше. А спустился обратно не дольше, чем за пять. На дирижабле их заметили, высыпали было на галерею. Обрадованно загалдели, замахали руками, но тут вмешался Клейст. Загнал всех пассажиров в салон, оставив для разговора лишь капитана.

Веретенников убавил скорость, насколько было возможно, до полусотни миль в час, и постарался максимально приблизиться к галерее.

— Николай Генрихович, внизу засада! — прокричал Тенишев.

Но вряд ли Клейст услышал хотя бы два слова. За какое время проскочит самолёт на пятидесяти милях мимо почти что неподвижного дирижабля? За секунду он пролетает пятнадцать метров. Тридцатиметровая галерея — это лишь пара секунд.

— Рацию бы сейчас, — рыкнул с досадой Тенишев. — Но чего нет, того нет. Давай, Андрей, на второй круг.

Веретенников не стал возмущаться таким обращением — на «ты» и по имени. Во-первых, момент был неподходящий, а во-вторых, внутренний голос подсказывал, его сейчас приподняли по уровню доверия. Пока что на испытательный срок. И если он не оплошает в этом деле, то вполне может войти в самый близкий круг общения. Не на уровне семьи, конечно, но на уровне Клейста, Игнатьева и других соратников. Да, именно соратников! Тех, вместе с кем князь двадцать лет