"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Разумеется, упускать такой шанс было невозможно. Не только из карьерных и меркантильных соображений, но и просто из желания приблизиться к легендам, к людям, чью биографию он выучил наизусть еще в реальном училище и чьими делами восхищался всю жизнь, едва был сделан сознательный выбор профессии. Надо сказать, что мысль о том, чтобы стать инженером, пришла Андрею в голову именно после знакомства с историей создания «Молнии».

Веретенников заложил вираж, возвращаясь к началу галереи. Дирижабль развернуло ветром, и сейчас он дрейфовал хвостом вперёд на полукилометровой высоте со скоростью не более десятка миль в час. Отметив себе необходимость поработать над снижением посадочной скорости, пилот вновь пронёсся мимо галереи.

— Засада! — прокричал Тенишев, тыча рукой в сторону балочки.

На этот раз его, кажется, услышали, но поняли как-то не так. Андрей еще трижды заходил к галерее, но понять, насколько воспринял Клейст распоряжения князя, не удалось. В конце концов, Тенишев нашарил по ногами бутылку, пока ещё пустую, написал на листе блокнота несколько строк, заткнул горлышко пробкой из ещё нескольких листов и, примерившись, на очередном заходе метнул бутылку в дирижабль.

Андрей недоумевал: ведь угодить бутылкой точно в окно или даже в дверь салона практически невозможно! Это не городки, относительная скорость «Ориона» пятьдесят миль в час. Но Тенишев подкрутил что-то в своих необычных гогглах и ведь попал! Ограждение галереи было для безопасности пассажиров затянуто сеткой. Не очень мелкой — такой, чтобы руку или ногу просунуть получалось, а голова, к примеру, не пролезала даже у малолетних сорванцов. Бутылка тоже должна была угодить в сеть.

Так и получилось: посудина влетела на галерею и поскакала по решетчатому настилу. К счастью, толстое стекло уцелело при ударе. А потом капитан кинулся на бутылку сверху, словно вратарь на футбольный мяч. Накрыл телом, останавливая снаряд, и спустя несколько секунд поднялся на ноги, демонстрируя князю свой трофей.

Клейст с капитаном удалились в салон читать и принимать меры. Минут через десять они вновь вышли на галерею. Просигналили: приказ понят, будем исполнять.

— Ну слава Богу! — выдохнул Тенишев. — Удалось. А смотри, Андрей, пар сдуло ветром. Давай-ка сделаем круг, поглядим повреждения.

«Орион» послушно крутнулся к корме дирижабля.

— Ты смотри, смотри!

Тенишев, забыв о княжеском достоинстве, некультурно тыкал пальцем в куполообразный выступ.

— Конденсатор раздолбан в хлам! Наверняка подложили бомбу. Снаружи подложили. А вот привести её в действие снаружи невозможно, слишком точно выбрано место. Таймер такую точность не даст. Значит, в экипаже всё-таки есть предатель. Причём, человек, знающий маршрут перелёта. И ведь это люди на три раза проверенные! И, видимо, есть где-то ещё. Либо среди слуг в усадьбе, либо среди охранников. Я не проследил, а могли поставить в наряд кого-нибудь из новеньких, недостаточно проверенных. Запасного конденсатора на дирижабле нет, но запас воды довольно приличный. Если догадаются соорудить открытый контур и запустить хотя бы два мотора из восьми, то до ближайшего аэродрома доберутся. Впрочем, что это я? Конечно, сообразят. Но пока давай покружим, постережем, пока движки не запустят: мало ли, кто решит сюда наведаться. Только сперва давай поднимемся повыше.

Андрей снова пожал плечами, хотя этот его жест Тенишев никак не мог увидеть, и прибавил пару, привычно набирая высоту широкой пологой спиралью. Минут через пятнадцать князь снова подал голос. Видимо, за это время он успел успокоиться, взять себя в руки, и голос его стал привычно спокойным и уверенным:

— Андрей Егорович, вы уж простите меня за фамильярность. Но в критической ситуации чем короче слова, тем быстрее действие. Говорят, у какого народа в языке команды звучат короче, тот имеет все шансы победить, опередив противника в отдаче и выполнении приказов.

— Но, Владимир Анатольевич, у немцев язык не зря считается командным. В нём как раз с этим дела обстоят хорошо. Но мы в последней войне их победили, несмотря на краткость их команд.

— Эх, Андрей Егорович, — весело, с особой интонацией произнёс князь, и Веретенников даже представил его ехидный прищур, — Видать, не служили вы в армии, и на фронте, само собой, не бывали. Там литературный язык не слишком в ходу. Солдатики да унтера всё больше матерным обходятся, а за ними и младшие офицеры, непосредственно с низшими чинами контактирующие. А вот в штабах — там да, полная куртуазия и благолепие. Потому в верхах вечно сопли жуют да резину тянут, а в низах, как приказ пришел, встали, да пошли исполнять, без отговорок и канители.

— Значит, приказы матом отдать выходит быстрее, чем немецкие короткие команды выговаривать?

— Именно так, Андрей Егорович, именно так. Так что простите ещё раз. Как аварию на дирижабле разглядел, так словно на фронте оказался. Мы в немецкую с Николаем Генриховичем испытывали новые броневики в боевых условиях. А это дело такое, на всю жизнь прилипает.

— Вы меня, если честно, немало смутили, — признался Андрей. — Причём смутили как раз извинениями. Я, хоть в армии не служил и на фронте не был, о боевой обстановке понимание имею. Правда, это больше относится к детству и не совсем законопослущным действиям.

Тенишев понимающе усмехнулся:

— Кто из мальчишек в детстве не лазил в соседский сад за яблоками? Разве что лишь тот, у кого не было ни соседей, ни яблок. Но, значит, было что-то другое. Но ситуация разрешилась, и слава богу.

И тут же перевёл разговор на другое:

— О, глядите, альтиметр показывает три тысячи метров и это, как я вижу, не предел. Давайте еще метров на пятьсот поднимемся и хватит. С высотой шутить не стоит.

— А что с ней не так? — поинтересовался Веретенников.

— Вот они, последствия узкой специализации, — отозвался князь. — Не хватает вам кругозора, элементарной эрудиции. А тем временем, энтузиасты-альпинисты уже побывали на Эвересте, и в подробностях описали свои ощущения. И горную болезнь, и кислородное голодание.

Голос Тенишева приобрёл назидательные нотки:

— Да будет вам известно, Андрей Егорович, что с высотой плотность атмосферы снижается, воздух становится более разреженным и, соответственно, уменьшается количество кислорода на единицу объёма. Как следствие, приходится либо чаще и глубже дышать, чтобы обеспечить организму привычное количество этого газа, либо использовать специальный дыхательный аппарат.

— А как альпинисты справились с этой каверзой на Эвересте? — полюбопытствовал Андрей.

— Интересуетесь? — одобрительно спросил князь. — Это хорошо. Альпинисты