"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

в первую попытку отказались от дальнейшего восхождения. А на следующий раз устроили на высоте в две с половиной тысячи метров лагерь и жили в нём неделю, привыкая к разреженному воздуху. Только после этого рискнули отправиться на вершину, и всё равно легко им не было. Так что на большую высоту без баллона с кислородом и герметичной кабины можно подняться лишь ненадолго. На несколько минут. Иначе это будет последний полёт.

Андрей не стал отвечать, пораженный рассказом. Да и князь, видимо, утратил интерес к беседе. Постепенно самолёт набрал высоту в три с половиной тысячи метров и продолжил кружить над аварийным дирижаблем.

— А это что? — спросил он, разглядев серебристую точку на востоке. — Помощь?

Тенишев не на шутку встревожился:

— Может и помощь, но я предпочту подстраховаться. Дирижабли обычно летают на высоте около двух тысяч метров и стараются не подниматься выше трёх тысяч. Так что есть надежда, что вверх смотреть они не будут и нас не заметят. Но давайте поднимемся для верности ещё метров на пятьсот, если позволит «Орион». Вообще-то я не предполагал, что даже первая модель сможет показать столь хорошие результаты что по скорости, что по высоте полёта.

Князь пытался разговаривать в своей обычной манере, но выходило плоховато. Тем временем второй дирижабль подошел поближе, и обозначил свой статус короткой очередью холостыми пока что патронами.

Глава 25

— Надо же, сволота! — процедил Тенишев сквозь зубы, — требует немедленной посадки. А вот и группа захвата нарисовалась.

Колонна техники выбралась из укрытия и, поднимая шлейф пыли, чесала к обездвиженному дирижаблю. Правда, ветер дул сзади, и поднятая пыль накрывала передние машины. От этого и без того не слишком высокая скорость езды по степи упала до совсем черепашьей. Княжеский дирижабль тем временем пыхнул паром с кормы, и два пропеллера закрутились. Дирижабль получил ход и начал разворачиваться.

— Молодцы! — обрадовался Тенишев. — Сделали-таки, смогли. Отсюда до Екатеринослава вполне можно дотянуть. А и не дотянут, там помощь рядом, аварийные службы отработают быстро.

Ду-ду-ду-ду-дух!

Вновь простучала пулемётная очередь. И по корпусу дирижабля, по княжескому гербу, по написанному крупными буквами названию — «Елизавета» — протянулась цепочка рваных дыр. Винты вновь замерли.

— Крупняком лупят, гады, разрывными.

В голосе Тенишева явственно слышалась боль. Но в следующую секунду сухо, по-деловому, прозвучала его команда:

— Давай-ка ужалим этихтварей. Нас не видели, а, значит, не ждут. Снижайся до галереи. Они с левого борта стреляли? Вот, значит, с левой стороны от хвоста заходи. И не вдоль галереи, а чуть наискосок, чтобы я наш винт собственными пулями не разбил. Как отстреляюсь, тут же делай левый разворот настолько крутой, насколько сможешь и уходи вверх. Пусть их корпус нас от них же прикрывает.

Быстро сбросить три километра высоты не просто. Да и нужно сделать это так, чтобы вороги не заметили. Но Андрей решился: сперва пустил «Орион» круто вниз, убрав пар до минимума. А как осталось до нужной отметки с полкилометра, начал постепенно выводить аппарат в горизонтальный полёт. И это оказалось неожиданно тяжело: обычного усилия не хватало, пришлось тянуть ручку буквально изо всех сил, с ужасом думая о том, что может случиться, если хрупнет деревяшка или лопнет не рассчитанный на такие усилия тросик. Но Веретенников справился, выровнял самолёт. И техника не подвела. И чем положе становилось пикирование, чем меньше скорость, тем лучше машина слушалась рулей.

Вышло случайно, но так, что лучше не придумаешь: «Орион» перешел в горизонтальный полёт как раз на нужной высоте, оставалось лишь немного подправить. Тенишев тем временем пристегнул к своему монструозному пистолету кобуру, зарядил обойму и сидел наготове, ожидая появления цели.

Андрей впритирку обогнул корпус чужого дирижабля, и вся галерея оказалась как на ладони. На ней имелось две выдававшихся наружу площадки. Сейчас на этих площадках, на специальных креплениях, были установлены пулемёты, а за пулемётами, в свою очередь, стояли стрелки. Стволы пулеметов развернулись в сторону «Елизаветы», готовые открыть огонь, едва дирижабль попробует снова взбрыкнуть. На руку Тенишеву и Веретенникову стала почти полная бесшумность самолёта. Стрелки безотрывно следили за жертвой и проморгали атаку.

Князь стрелял великолепно. Четыре короткие очереди простучали за пару секунд. Четыре человека — по два у каждого пулемета — рухнули на решетчатый настил галереи. Никто ничего не успел понять, а «Орион» уже уходил назад и вверх.

— Давай теперь с другого борта! — скомандовал Тенишев.

— Слушаюсь, капитан! — откликнулся Веретенников, шутовски отдав честь.

На этот раз получилось хуже. Дирижабль разворачивался нетронутым бортом к жертве, а стрелки оглядывали небо в поисках неведомой угрозы. «Орион» хоть и не сразу, но увидели. Вот только князю требовалось чуть поправить прицел и нажать на спуск, а стрелкам — ворочать стволы, хоть и поставленные на турели. Развернуть пулемёты они успели, а вот выстрелить — нет.

Сколько было в дирижабле пулемётчиков — неизвестно, но вряд ли один комплект. Сейчас, когда источник угрозы обнаружился, легкие мишени кончились. Следующий заход — это уже реальный риск нарваться на пули. Тенишев прекрасно знал, что происходит с человеческим телом, когда в него попадает пуля такого калибра. Деревяшки, из которых сделан самолёт, просто разнесёт в щепки. Андрей ничего этого не знал и проверять на себе совершенно не хотел. Но тут вмешался непредвиденный фактор.

Почти подъехавшая колонна мобилей тоже увидела врага и приняла свои меры. На одном из грузовиков сдёрнули тент, и на свет появилась зенитная установка: такие же крупнокалиберные пулемёты, только спаренные и установленные на специальном лафете. За спарку встал стрелок, стволы задвигались, выцеливая кусачую мошку.

Веретенников как раз в это время накренил самолёт в вираже. Тенишев увидел зенитку и крикнул:

— Под брюхо! К дирижаблю под брюхо! Быстрее!

Выстрелы с земли слышны не были. Только появились на концах стволов огоньки. Зенитчики даже близко не попали, давая Андрею время для манёвра.

— Мазилы, — весело усмехнулся Веретенников.

— Ничего, — успокоил его князь. — Сейчас они стволы прогрели, следующей очередью могут и угодить.

Самолёт выровнялся, зенитка осталась где-то внизу. Теперь и огоньков не было видно. Но вот что-то резко и сильно свистнуло совсем рядом. Секунду спустя самолёт дёрнуло вправо. Андрей мельком глянул в ту сторону: в правом крыле зияла дыра, окаймлённая лохмотьями затвердевшей от лака перкали. Он двинул до упора вперед рычаг пара. Сейчас решался вопрос жизни и смерти, и смерть от поломки «Ориона» из-за излишне резких манёвров была