Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го

– Неужели вы, владыка, готовы по доброй воле отдать божественные артефакты другим?

– Не готов. Я просто не хочу продолжать совершать ошибки. Если вещь потеряешь, ее потом можно снова отыскать. Но, если кто-то погибнет, обратно его уже не вернуть.

Краем глаза заметив боль в его взгляде, Дань Чуньцю промолчал.

Дождавшись, пока жизнь подчиненного окажется вне опасности, Ша Цяньмо взял Тушечницу Невозврата, Зонт Изгнанного Бессмертного, Треножник Изначального Гадания и передал их Хуа Цяньгу.

– Сес…

Ша Цяньмо поднес палец к губам – тс-с! – подмигнул ей и мысленно сказал: «На днях я навещу тебя».

Глядя в эти улыбающиеся, напоминавшие лунный серп глаза, девочка кивнула.

Ша Цяньмо посмотрел в сторону Бай Цзыхуа, и взгляд его вновь стал леденяще холодным.

– Как и было условлено, передаю вам три артефакта, и мы отступаем. Бай Цзыхуа, хорошенько стереги их! Я, Ша Цяньмо, непременно за ними вернусь!

Феникс издал протяжный крик, Ша Цяньмо взметнулся ввысь и исчез без следа. Войско нечисти тоже потихоньку стало отступать.

Все вокруг заликовали, бурно выражая свою радость.

Девочку внезапно осенило. Точно! Сестрица Цзысюнь! Она же хотела наставника увидеть!

– Наставник, сестрица Цзысюнь тоже здесь! – Хуа Цяньгу указала на лотосовую лежанку.

С помощью техники созерцания сокрытого Бай Цзыхуа уже все видел, в том числе и то, как его ученица подарила старой знакомой мешочек с ароматом.

Девочка заметила, что наставник продолжает стоять с по-прежнему невозмутимым выражением лица. Он и слова приветствия не обронил, а Ся Цзысюнь, вопреки ожиданиям, даже не шелохнулась за занавесями своей лотосовой лежанки.

«И все? Им так непросто было встретиться. Неужели они не хотят увидеться друг с другом?» Хуа Цяньгу потянула Бай Цзыхуа за рукав, но тот не сдвинулся с места.

Почему наставник так поступает? Ведь очевидно, сестрице Цзысюнь очень любит его! Чувство жалости и сострадания охватило сердце девочки. Она сама подлетела к лежанке Ся Цзысюнь и воскликнула:

– Сестрица Цзысюнь, мой наставник пришел! Выйди, поздоровайся с ним.

Ветер приподнял занавеску. Увидев в этот миг заплаканное лицо Ся Цзысюнь, Хуа Цяньгу вздрогнула:

– Сестрица Цзысюнь…

Та посмотрела на девочку взглядом бодхисатвы Гуаньинь, полным милосердия и сопереживания всему живому.

– Цяньгу, выброси его из головы. Ни в коем случае не пускай его в свое сердце. Разве можем мы, жалкие и глупые женщины, горячо любить такого возвышающегося над миром бессмертного, как он? Если можешь… просто продолжай быть его ученицей. Тогда ты будешь самой счастливой на свете. В противном случае… твоя участь окажется во сто крат печальней моей…

Сказав это, она медленно задернула фиолетовые занавески. Лотосовая лежанка стремительно взмыла в небо и вскоре скрылась за горизонтом.

От этих слов что-то щелкнуло у Хуа Цяньгу в голове, подобно грому среди ясного неба. Она опустилась на землю и неверной походкой отошла на несколько шагов. Жар охватил ее тело, к горлу подступила горячая кровь, но девочка как можно более незаметно, с усилием проглотила ее.

Она долго стояла неподвижно, не в состоянии о чем-либо думать. В ушах гулким эхом отдавалось каждое произнесенное Ся Цзысюнь слово. Хуа Цяньгу застыла на месте, долгое время не приходя в себя. О чем говорила сестрица? Что она имела в виду? Почему ни одно ее слово девочка не поняла? Ни одного слова…

Она совершенно не поняла ни единого слова!

Товарищи обеспокоенно окликнули ее. Увидев, что она не двигается с места в оцепенении, ни на что не реагируя, они подумали, что демоница наложила на нее какое-то заклятие, и заволновались.

– Сяо-Гу! – Бай Цзыхуа подошел к ней и похлопал по плечу.

Девочка в смятении подняла голову, увидев его, она испуганно вскрикнула и медленно попятилась. Глаза ее были наполнены страхом.

Бай Цзыхуа еще никогда не видел свою ученицу такой растерянной и напуганной. Он придержал ее за плечи, направляя разбушевавшуюся внутри истинную ци. Наклонившись, он ласково произнес:

– Сяо-Гу, это я, твой наставник!

Хуа Цяньгу пристально посмотрела в его глаза, такие черные и глубокие, словно готовые поглотить ее, навсегда лишив белого света.

– Нас… наставник? – прошептала девушка. Она хотела отойти на пару шагов, но не могла вырваться из его крепких рук.

– Цзысюнь… Что она сказала тебе? – Бай Цзыхуа чуть сдвинул брови и задал вопрос на тайном языке, чтобы никто посторонний не услышал.

Хуа Цяньгу постепенно стала приходить в себя. По-прежнему бледная, как лист бумаги, она изо всех сил покачала головой:

– Нет-нет, она ничего мне не сказала…

Бай Цзыхуа отпустил ее и легонько потрепал по голове.

– Главное, что с тобой все хорошо.

Девочка дрожала всем телом. Каждое движение Бай Цзыхуа для нее было подобно казни «тысячи порезов»[163].

Никогда в жизни она не забудет эту картину: Ся Цзысюнь, медленно сомкнувшая веки, и ее глаза, наполненные слезами.

Никогда в жизни не забудет…

Слова Ся Цзысюнь полностью уничтожили Хуа Цяньгу, не оставив ей надежды на спасение.

* * *

В этой битве мир совершенствующихся разом отвоевал почти все божественные артефакты. Заговор нечисти провалился. Совершенствующиеся пребывали в приподнятом настроении, готовили тела погибших к погребению и наводили порядок после нападения.

Школа Тайбай понесла тяжелые потери и больше была не в силах защищать артефакты, поэтому Меч Сострадания к Жизни вручили Бай Цзыхуа, чтобы тот передал его на хранение другой школе совершенствующихся.

Таким образом, за исключением пропавшего Нефрита Огня и Воды, а также охраняемых школами Чанлю, Чанбай и Тяньшань Циня Лунного Сияния, Жемчужины Изменчивой Судьбы и Бруска Скрытого Подавления, остальные шесть артефактов – Тушечница Невозврата, Колокольчик Обманчивых Грез, Небесные Цепи, Треножник Изначального Гадания, Меч Сострадания к Жизни и Зонт Изгнанного Бессмертного – после повторного запечатывания Бай Цзыхуа были переданы на хранение другим крупным школам.

* * *

– Папочка, папочка, это – старший Шии! – Тан Бао торжественно представила дорогого друга Дунфан Юйцину.

– Дя… дядюшка, здравствуйте… – Ло Шии немного нервничал.

Стоявшая рядом Хуа Цяньгу расхохоталась:

– Старший, ты чего это себя в младшие записал? Я, вообще-то, мама Тан Бао! Неужели ты и меня будешь тетушкой называть? Ха-ха, ха-ха! Зови его просто Дунфаном!

Ло Шии покраснел до ушей, сердито посмотрел на нее и, накрыв ладонью одной руки кулак другой, сказал:

– Брат Дунфан…

– Брат Шии, благодарю тебя за многолетнюю заботу о моих Косточке и Тан Бао.

– Не стоит! Ни к чему благодарить! Это мой долг…

Ло Шии и Дунфан Юйцин обменялись любезностями.

Стоявший в сторонке Сюаньюань Лан скрежетал зубами от негодования: «Что значит «твои Косточка и Тан Бао»? Зла на тебя не хватает! Хм! Дунфан