"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

грузовик: дверца водителя была распахнута, в кабине никого не было. Князь прошипел еще одно ругательство и, закрыв дверку, вернулся в кузов. Знаками показал Андрею, чтобы тот приготовил револьвер и смотрел за тылом, а сам откатил тело лейтенанта Кавагути Иоширо к борту, оглядел спарку, сноровисто перезарядил оба ствола и принялся через прорезь в щите следить за тем, как идёт бой. Собственно, выстрелы уже стихали. Не без потерь, но победа была очевидна.

Князь вновь прошипел и повёл стволом куда-то в сторону. Кого он увидел, с места Андрея было непонятно. Да и отвлекаться нельзя, как бы того не хотелось. Им удалось застать противника врасплох, зайдя сзади. Кто сказал, что оставшиеся в живых враги не могут сделать то же самое? Тем более, водитель ведь убежал!

Тенишев, наконец, прицелился.

Ду-ду-дух!

Грузовик тряхануло отдачей. Тенишев поправил прицел:

Ду-ду-дух!

На этот раз его шипение было удовлетворённым.

Он повернулся к Андрею, чтобы отдать новое распоряжение, и в это время из сухих стеблей высунулся ствол винтовки. Бойца не было видно, куда стрелять — непонятно.

Князь бросился на пол кузова, одновременно перехватывая пистолет, но даже далёкому от войны Андрею было ясно: не успевает. Зато револьвер в его руках даже не нужно было наводить на цель, достаточно лишь нажать на спуск.

Два выстрела грохнули одновременно. Застонал Тенишев, коротко взвизгнул кто-то невидимый по ту сторону винтовки. И Андрей даванул на спуск еще и еще, пока оружие не упало на землю одновременно со звуком падающего тела.

Веретенников выпрыгнул из кузова, кинулся вперёд, и едва не запнулся о тело вражеского солдата. Тот был явно мёртв. Теперь — князь: он лежал в кузове и шипел, на этот раз от боли, зажимая правой рукой простреленную левую. Перевязывать раны Андрей не умел, да и нечем было это делать. Он кинулся в кабину грузовика, прыгнул за руль и погнал машину вперед, к дирижаблю.

Глава 27

Когда снаружи раздались первые выстрелы, Варвара испугалась. За отца, за Николая Генриховича, даже за этого несносного Веретенникова. Потому что она здесь, в дирижабле, с оружием в кармане, в относительной безопасности. А они — там, где стреляют. Их могут ранить, и даже убить. О том, что пуля может запросто пробить стенку каюты и угодить в неё, Варя даже не думала. Это было откуда-то из области фантастики.

Девушка плохо себе представляла смерть. Так уж получилось, что прадед умер прежде, чем она осознала себя в мире. А все те люди, которые окружали её с детства, были пусть, может, и не всегда здоровы, но живы. В её жизни не случалось похорон, ей не приходилось видеть покойников. И смерть для неё была абстракцией, о которой всё время говорят, но которой никогда не происходит.

Снаружи стреляли, много и часто. Грохали винтовки, хлопали пистолеты и револьверы. Порою подключался вражеский пулемёт. Когда он замолкал, в перестрелке наступала недолгая пауза, после чего винтовки и пистолеты принимались палить с новой силой.

Потом пулемёт выдал длиннющую очередь и замолчал. Пистолеты захлопали чаще, винтовки огрызались всё реже. И в какой-то момент, когда выстрелы, кажется, окончательно затихли, снизу раздался крик:

— Князя ранило!

Варю подбросило на диване. Она кинулась к двери каюты и, распахнув её, буквально врезалась в незнакомого мужчину. Незнакомец был невысоким, черноволосым, одетым в военную форму цвета хаки, лишенную знаков различия. В руках — короткий карабин, на ремне — подсумки. Справа ножны, из которых торчала рукоять ножа. На ногах не то короткие сапоги, не то высокие ботинки. На голове — кепи.

Выражение раскосых глаз на смуглом скуластом лице, злобное и одновременно загнанное, пугало. Не до мокрых подштанников и слабости в ногах, как порой писали в романах, и не до патологического ступора. Напротив, этот страх заставил собраться и лихорадочно прикидывать варианты действий.

Несколько мыслей прокрутились в голове вихрем, не оставив и следа в сознании. Да и вряд ли Варя осознала хоть одну из них. А поступила почти инстинктивно: закатила глаза, прижала к груди левую ладонь и принялась оседать, стекая по косяку двери, расчётливо закрывая от чужака правую сторону тела и заодно карман с пистолетом. Чужак ощерился злобно-досадливо и бросился дальше по коридору. Распахнул дверь салона и замер на секунду прежде, чем рвануться дальше, к выбранной жертве. Но больше не успел сделать ни шага: Варя уже стояла в коридоре у него за спиной в заученной стойке, как в тире. Пистолет в руках, патрон дослан, предохранитель снят. Она помедлила долю секунды, но вспомнила о матери, которая как раз была сейчас в салоне. И это воспоминание сняло все сомнения.

Бах!

В узком коридоре звук выстрела резко хлестанул по ушам. Пистолет привычно толкнулся в ладонь. На спине чужака, на гимнастёрке, появилась маленькая дырочка с разлохмаченными краями. Вокруг неё начало расплываться тёмное пятно.

Враг обернулся. Теперь на его лице было написано бесконечное удивление. Он попытался было поднять свой карабин, но пистолет грохнул ещё дважды, каждый раз оставляя новые дырки на гимнастёрке незнакомца. Колени его подогнулись, и он, выронив оружие, рухнул ничком на пол. Громыхнул упавший рядом карабин, но Варя уже не смотрела и не слушала. Она неслась к выходу, к отцу. Вахтенный офицер, бегущий навстречу, на звук выстрелов, узнал княжну и еле успел посторониться, чтобы не быть сметённым с дороги.

Варя вылетела наружу, закрутила головой и увидала рядом с незнакомым грузовиком Андрея. Даже если отец не рядом, то Веретенников точно знает, где его искать. Девушка опрометью бросилась к начальнику-партнёру. Тот, издали заметив её, указал на кузов грузовика. Именно там и нашелся князь. Он, побледневший верхней половиной лица и невозможно красный нижней, с чудовищно распухшими губами, с которых уже слезала кожа, сидел на краю кузова и болезненно морщился. Рядом валялась небрежно брошенная кожаная куртка с пробитым и окровавленным рукавом. Левый рукав свитера был срезан, и сейчас врач из числа команды обрабатывал рану. Время от времени, когда доктор был несколько неосторожен, князь издавал невнятное шипение, словно хотел выругаться, и не мог.

Варя остановилась в двух шагах, не имея возможности кинуться, как хотела, на шею отцу. Она одновременно жалела его и отчаянно радовалась, что после всех передряг он остался жив. Несколько успокоившись, она попыталась сунуть пистолет в карман. Князь при этом вдруг зашипел как-то особенно яростно, и даже попытался что-то сказать:

— П… педоаиль, — выговорил он, с трудом шевеля непослушными губами. При этом едва зажившая кожица